Шуточные и сатирические стихи и переводы

Николай Работнов


СТРАННА СТРАНА МОЯ РОДНАЯ


ШУТОЧНЫЕ И САТИРИЧЕСКИЕ СТИХИ И ПЕРЕВОДЫ С АНГЛИЙСКОГО


ОТ АВТОРА


Под этой обложкой собран очень разнообразный и трудно упорядочиваемый материал, копившийся в бумагах автора около сорока лет и никогда не публиковавшийся. Работа над ним была отдыхом и забавой, и предназначен он для тех, кто хочет отдохнуть и развлечься, но поговорка «в каждой шутке есть доля шутки» к нему тоже применима. В особых пояснениях авторские тексты и текстики не нуждаются, кроме одного: «Гарики» это четверостишия, написанные в манере, разработанной Игорем Губерманом, он написал их несметное количество. Довольно подробного предисловия заслуживают переводы с английского, оно дано в соответствующем разделе. Эти переводы – пережиток давней работы автора над сборниками «Физики шутят» и «Физики продолжают шутить», но там миниатюры были прозаические.

Особняком в книжке стоит текст «Лексикон-коллаж. Он замыкает раздел «Стихи», однако его трудно отнести как к стихам, так и к прозе, его жанр определяется названием.


Гарики

Жизни к концу от начала ход

Нам у судьбы не выведать,

Но желанье одно – пусть меня в расход

Лучше введут, чем выведут.

* * *

Пока мы в спорах воду льем,

Повсюду в общества и клубы

Объединились жизнелюбы –

Любители сожрать живьем.

* * *

Не сочти парадоксом: в идейной борьбе

Руководство по рукоприкладству

В состояньи вполне пригодиться тебе,

Как свободе и равенству – блядство.

* * *

Слышал - от отнюдь не раздолбая! -

Мненье, в коем он не одинок:

Пенсийка пожизненно – любая –

Лучше, чем посмертно орденок.

* * *

Отчего мы такие несчастные

И житье проклинаем отвратное?

Потому что корежили частное,

Чтобы общему сделать приятное.

* * *

Запомни, коль хочешь задешево

От многого быть застрахован:

Лучшее – враг хорошего,

Но худшее – друг плохого.

Девиз борцов за истину усвоив

«Платон мне друг, но я себе не враг!»,

Прими совет: не жди, пока накроют,

Уйдя в подполье, спрячься на чердак.

* * *

Почему, кто постарше, порой не хотят

Предавать свои взгляды огласке?

Потому что сейчас у щенков и котят

Зубки режутся раньше, чем глазки.

* * *

Нелогичности и сумасбродства

На верхах нелегко нам понять.

Почему «укрепить руководство»

Значит - к чертовой матери снять?

* * *

Потомкам от предка -

И кратко, и складно:

Бесплатное редко

Бывает безблатным.

* * *

- Я вечерами верчусь до упора

И по утрам я встаю сам не свой…

- Что ж тебе снится? – Крейсер «Аврора»

В час, когда солнце встает над Невой….

* * *

Пока кодла борцов за призы

Нас с тобой не сломали по прутику

Время самое бросить призыв:

-Маловеры и нытики – нуте-ка!

* * *

К нам, наломавшим столько дров,

В грехах и ересях заблудшим,

Вопрос: мы в лучшем из миров?

Так что же делается в худшем?

* * *

Кто выбирал за нас одно из двух,

В своем решенье был категоричен:

Первенствует материя, а дух,

Как половые признаки, вторичен.

* * *

Всесилен пресловутый «вал»,

Последствия счесть трудно мелкими:

Одних Господь «под ключ» сдавал,

Других – с большими недоделками.

* * *

Скажу, повидав белый свет:

Антарктидой и Арктикой между,

По-моему, зрелища нет

Прекрасней, чем робкий невежда.

* * *

Не сдавайся без боя судьбе,

Но не жди от нее потаканий.

Кто-то там улыбнулся тебе?

Это челюсть твоя же в стакане…

* * *

Романтики растаял жидкий флер,

Зал пуст, и роль дается тяжело мне,

Обрыдло все… Хоть ты, заткнись, суфлер!

Давно я «Кушать подано» запомнил…

* * *

По-всякому с теченьем времени

Теряем стать мы и красу:

Чем реже волосы на темени,

Тем гуще волосы в носу.

* * *

Твердое правило нашего круга,

Всех, кому жизнь дорога:

Завтрак свой съев, пообедав у друга,

Ужин отнять у врага.

* * *

Раз лоб разбили, осталось чесать в затылке.

Работа вся вышла, остались недоработки.

Все крепости сдали, осталось сдавать бутылки.

Красавиц нету.… Зато остались красотки!

* * *

На пути от, увы, ноября к декабрю,

К столь когда-то далекому краю,

Я уже слышу только, что сам говорю,

Да и то не всегда разбираю.

* * *

Привкус тайны, почти что оккультной:

Как ужился, вопрос я задам,

Темперамент мужчин пост-инсультный

С пост-бальзаковским возрастом дам?

* * *

Он уныло морковкой хрустит,

Шагом меряя тесный загон… -

Редко кто так масштабно грустит,

Как слонихой разлюбленный слон.

* * *

...А на вопрос встревоженный папаши,

Хоть ей признаться было нелегко,

Она сказала: - Отношенья наши

Зашли, к несчастью, слишком глубоко.

* * *

Ты учти в гаданьях о судьбе,

В долгих рассужденьях – прёт? Не прет? -

Жизнь ходов обратно не берет,

Но не позволяет и тебе.

* * *

Хоть избечь излишнего риска

Желание и неподсудно,

Все ж бой с тенью по переписке

Нокаутом выиграть трудно

* * *

Ну, что же, и в раз сто первый пройди

Дорожкой, сто раз промеренной,

От громогласного «Все впереди!»

До глухого «Не все потеряно…».

* * *

Боль в висках и в затылке,

И от супруги таска…

Полезно запомнить: бутылка

По-итальянски – «фиаско».

* * *

Его восхищают Прокофьев и Лист,

Но только, по-моему, дело нечисто:

Не поручусь, что сказав “роялист”,

Он не имел в виду пианиста.

* * *

Умеет дельный дать совет

И речи произносит с чувством.

Он органист-искусствовед -

Ведает в органах искусством.

* * *

Для охладевших к городу и миру

Рецепт, хоть в исполненьи он не прост:

Придя домой и заперев квартиру,

Задрать площадку, как подъемный мост.

* * *

Жуй спокойно доставшийся кус,

Не ищи себе лишней удачи.

Просто туз, он и в Африке туз,

А козырный – от сдачи до сдачи.

* * *

Всегда ли вправе мы судить

Того, чьи взгляды наших уже?

Что мы бьем яица снаружи,

Цыплятам странно, может быть.

* * *

Часто думаю про одно:

Меж запретным и принудительным

Что-то вроде бы быть должно,

Но вот что - не вспомню решительно...

* * *

Эпиграммы

Один из наших небожителей

достоин гимнов и эклог -

он тих, как пистолет с глушителем,

и прогрессивен, как налог.

* * *

Я пешка, но знал одного ферзя,

доказавшего непреложно:

стирать в разбитом корыте - нельзя,

кормиться из оного – можно.

* * *

И сейчас он входит без доклада

не в один высокий кабинет,

партии родной, сказавшей: - Надо!

отвечавший: - Почему б и нет?...

* * *

Как новость подают по всем каналам

то, что и так, наверно, каждый знал:

коль случай подвернется, черным налом

не брезгует и серый кардинал.

* * *

Вам не превзойти накала страсти,

с коим – есть ли зрелище срамней? -

человек, дорвавшийся до власти,

обличает тех, кто рвется к ней.

* * *

Из жизненной правды суровой,

из политической были:

не хватало в Совмине Петрова.

Иванов и Сидоров - были.

* * *

Как ни стань, куда ни поверни я,

нет от них покоя ни минуты.

Всё болеют за народ. Шизофренией.

Надо же и ей болеть кому-то.

* * *

Лидеры сошлись на толковище

и согласно подняли на щит

правило удава: надо пищу

поглощать, пока она пищит.

* * *

За что коллеги во всю прыть

газетного терзают доку?

Да правду он пытался сбыть!

Ну, чуть надовранную сбоку..

* * *

Хозяину многих компаний,

прошедшему все передряги,

бесспорно, с шампанским в Шампани

повадней, чем с тюрей в тюряге.

* * *

Да, внешний рынок и тягуч, и вязок,

но, наколовшись на пшенице-ржице,

не стоит ли попробовать нажиться

на экспорте набедренных повязок?

* * *

Он не дожил, увы, до почтенных седин.

Появлявшийся в смокинге, носком без лоску.

С твердым жизненным принципом был господин -

уж держать в рукаве, так туза, а не фоску.

* * *

Двух сортов прохиндеи

шустрят на житейском фарватере:

идеалист отсылает к идеям,

материалисты - к матери.

* * *

Тех, кто к вершинам зовет, сторонись

как бы и где б у тебя ни зудело.

Раз: на вершины не ходят по делу.

Два: все дороги оттуда – вниз.

* * *

Уставши эту тему задевать,

все ж повторяю: могут хоть сто лет

сто умников вопросы задавать -

у дурака на все готов ответ.

* * *

Ловко ты выпутался, голубок,

можно, пожалуй, поздравить. Хотя…

Вспомни, как радовался колобок,

от дедушки с бабушкой уходя.

* * *

Уселись в один внедорожник,

устав на совместной работе,

палач - свободный художник -

с убийцами на хозрасчете.

* * *

Как две привычки в нем смогли ужиться,

не знаю, но скажу о них стихами:

одна – обычай с курвами ложиться,

другая – подниматься с петухами.

* * *

Хоть даму ту, от персей до ланит,

и мяла жизнь на разные лады,

лицо ее и в старости хранит

былого безобразия следы.

* * *

Двое старцев – с хондрозом, склерозом,

глаз слезится, и волос повылез -

занялись обсужденьем вопроса:

что пикантней – разрез или вырез?

* * *

Всяк рад по-своему доить

судьбы не слишком дойной вымя.

Одним - мозгами шевелить,

другим - костями мозговыми.

* * *

Приглашение выпить до дна

эту кружку приму я едва ли.

Говорите, сливянка? Она,

но неясно, откуда сливали…

* * *

ВЕГЕТАРИАНЕЦ

Курортный променад по кругу,

и, двигаясь с толпой нарядной,

он на цветущую подругу

посматривает травоядно.

* * *

Пред этим даром все бледнеет.

Он терт настолько, что когда

дойдет до дела, снять сумеет

судимость Страшного суда.

* * *

Да, я о ваших предках знаю,

но вот один вопрос встает:

а что, скотина племенная

скотиной быть перестает?

* * *

Ему помог прожить не хило

и уцелеть при всех порядках

один изъян, почти ахиллов -

душа, прижившаяся в пятках.

Его восхищают Прокофьев и Лист,

Но только, по-моему, дело нечисто:

Не поручусь, что сказав “роялист”,

Он не имел в виду пианиста.

* * *

Умеет дельный дать совет

И речи произносит с чувством.

Он органист-искусствовед -

Ведает в органах искусством.

* * *

Часами тень наводит не плетень,

Изгрыз меня, как дерево бобер.

Куда-нибудь себя хоть на день день,

Не будешь ли, любезный, так добер?

* * *

ЛИМЕРИКИ

Обозвал гражданин из Чимкента

Лейтенанта милиции “ментом”,

Но признал в отделеньи,

Что его поведенье

Не созвучно с текущим моментом.

** *

Повариха с платформы Мытищи

Раз сварила огромные щищи,

И не меньше недели

С аппетитом их ели

Патриоты платформы Мытищи.

* * *

В электричке “Миасс-Уфалей”

Возмущался заезжий старлей,

Что в походной аптечке

Геморройные свечки

Ему выдали без фитилей.

** *

Объяснял предколхоза под Тверью,

Прищемив гениталии дверью,

Что хотел принять меры

Против главинженера,

Да маленько ошибся с похмелья,

* * *

Возмущались в Калуге две дуры,

Что в цеху с них дерут по три шкуры,

А всего-то в Фонд Мира

Эти Нюра и Кира

Отработали два перекура.

* * *

Утверждала гражданка из Ровно,

Что у ней не соседи, а говна,

И за эти слова,

Хоть была и права,

Получила два года условно.

* * *

В магазине поселка Курейка

Залежались грудинка с корейкой.

Их с крутой похмелюги

Принимали за глюки

Старожилы поселка Курейка.

* * *

Посетившая Питер бомжица

Не сумела, увы, там прижиться

И поэтому с горя

У Балтийского моря

Попыталась в ломбард заложиться.

* * *

Контрразведчику из Шепетовки

Помогать перестали уловки,

Все крючки и приманки -

Это хитрые янки

Перешли на заброску с вербовки.

* * *

Два студента, учившихся в Вятке,

Исключенных за пьянку и блядки,

Одолев все препоны,

Добрались до Сорбонны

И сегодня у них все в порядке.

* * *

Продавцам в зеленном Генри Киссинджер

Заявил, что в их лавке прокис инжир,

И теперь даже кто не

Побывал в Вашингтоне,

Знает, как привередлив Г.Киссинджер.

* * *

Постаревшая шлюха из Эссекса

Торговала не сексом, а экс-сексом,

Так что в поисках спроса

У торговых матросов

Она съехала в Лондон из Эссекса.

* * *

На крутой групповухе в Нью-Йорке

Приласкал ветеран юниорку.

Все сочли: старый шкет

Не соблюл этикет.

Это стало предметом разборки.

* * *

Жил да был под Воронежем почвенник,

Почечуйник, подагрик и почечник.

Не такое уж горе,

Не французские хвори! -

Так судил несгибаемый почвенник.

* * *

«Запорожцу» сумской обыватель

«Русской» водки залил в омыватель,

Но зато свою милку

Поит только горилкой,

Непростой патриот-обыватель.

* * *

Было время, на озере Рица

Продавали шашлык по рупь-тридцать.

Где то озеро Рица…

Где шашлык по рупь-тридцать…

Ну так что ж нам теперь, удавиться?!


Палиндромы

ПОРУЧЕНИЕ

- Интерпретни!

* * *

НА ВЕРНИСАЖЕ ЭРОТИЧЕСКОГО ИСКССТВА

- Трах-арт…

* * *

БЛУДНЫЙ СЫН НЕ ВЕРНУЛСЯ

- Целей телец…

* * *

НА КОНЦЕРТЕ

- Си-бемоль: «Оса на соломе»! - Бис!

* * *

РЕКОМЕНДАЦИЯ

На! Море наитий, а не роман.

И макабр – баками!

* * *

ПРОЛИСТАВ

- Срам! Шок! Кошмар-с!

Лит-урка накрутил!

* * *

ПОЭТ В РЕДАКЦИИ

-Буколики…

-Кило?

- Куб.

* * *

СОВЕТ БЫВАЛОГО

- Сарказм? Закрась.

* * *

ВЫ КУДА?

-Витать идем! Медитатив!

Дивись и видь

огонь идеала единого!

И не робей борений!

* * *

ПРОРОК

- Он небу базлал забубенно!

* * *

НЕДОВОДЛЬНЫЙ

- Даешь! «Рай» медитаций, цитат и демаршей – ад!

* * *

ТВОРЧЕСКОЕ СОВЕЩАНИЕ:

Тему шоу ошуметь.

* * *

АФИША

Алла

АББА

Азиза

Ореро

* * *

ЖДЕТ ГОСТЕЙ

Сала кромсала, сморкалась.

* * *

ДОЕДАЙТЕ!

- Ося, Максим! Салат, соусу осталась миска, мясо!

* * *

НОВОСЕЛЫ

- А в душевой повешу два

рушника – кинь, Шур.

* * *

НА ДИЕТЕ

- Солей ей не елось,

- А полимер ем… – И лопай!

* * *

ЧТО НИ ГОВОРИТЕ…

- А де факто вот кайф – еда!

* * *

НА ТЕПЛОХОДЕ

Лакай! Борт «Сибири, бистро «Байкал».

* * *

ЗАКАЗ

- Нам галушки, пикшу, лагман

* * *

СЛЕДИ ЗА ВЕСОМ!

Тучен – и не чуть!

* * *

РАЗБИЛ БУТЫЛКУ

Ох, испортил литр! О, псих! О!

* * *

СКОРОГОВОРКА

У нас на шее саше. Кушай кашу, Кеша, с ее – шанс! А ну!

* * *

СОЦИОЛОГИЧЕСКИЙ ОПРОС

- Коитус? О, по сути – ОК!

* * *

ТОРГУЮТСЯ НА ТВЕРСКОЙ

- Ишь, оргазм – за гроши?!

* * *

НЕ ПРИСТАВАЙ

- Учел? - я люис с июля лечу!

* * *

ЧЕГО ПОЖЕЛАЕТЕ

- Кокоток? ОК!

* * *

ПОСЛЕ

Катька: - Ну, как попка, кунак? – Так…

* * *

ЖИВЧИК

- От язв ведь Митя сед, а десять им дев взято!

* * *

У РАЙСКИХ ВРАТ

Давала?! В ад!!

* * *

НА СТРИПТИЗЕ

- Столько попок! Lots!

* * *

ПРИЯТНО УДИВЛЕН

Тёлок – околеть!

* * *

СКАНДАЛ

Гей-буян, бубня, убег.

* * *

УТЕШИЛАСЬ

Мор. Овдовела Нюра. К сыскарю налево - двором.

* * *

ТОРЧКИ

- Умора, Даша! На шиша гашиш – анаша даром у

Рудика, как и дурь.

С уколов – волокусь!

- Быть наркоманом – ой, кранты, б…!

* * *

ДВОЙНАЯ ИЗДЕВКА

- Ей и ты, босс, событие!

* * *

ГАРЕМ

Жен бубнеж:

- Нежь жен!

- Уже нежу...

* * *

ВСЮДУ ЖИЗНЬ

Алла

у вестибюля любит Севу,

а Вова

у клуни – Нинульку.

* * *

ЖАЛОБА НОВОБРАНЦА

- Тати! Полбой, волглой воблой питать!?

* * *

ПРИХОТИ ОЛИГАРХОВ

В Осаке буржуй: - Жру бекасов!

* * *

В ГЛУБИНКЕ

- Лектор?! Откель?!

* * *

ЗАБЛУДИЛСЯ

Ток… Стог… А «Заготскот»?!

* * *

РАЗГОВОР С ЛЕСНИКОМ

- Тащат |отсель лес-то?

- А то! Мотай!

* * *

ГРЕЗА ПОМОРОЧКИ

Дроля-лорд

* * *

ЖАЛОБА САПОЖНИКОВ

Лишили шил!

* * *

НЕ ПО ВКУСУ

- А дух?! Еда, грибовар, право, бригаде худа!

* * *

НА ЗАИМКЕ

Нести доху? Нарубали мяса мелко. Оклемайся, Мила. Буран уходит, Сень.

* * *

И НА СЕВЕРАХ ЖИВУТ

- В Тикси виски, ТВ!

* * *

КОЛХОЗ-2000

Тяпок опять

Нема. Amen.

* * *

ПРИЗЫВ МОНАРХИСТА

- Молот-серп – престолом!

* * *

ПОЧВЕННИК

- Славянин я! Вальс?

Не вальсом дом славен!

* * *

СЕНСАЦИОННОЕ НАПАДЕНИЕ

На Китай - Ватикан??!!

* * *

ВАЛЮТНЫЙ КРИЗИС

Гнил лишь шиллинг,

а не иена.

Он, Рим, мирно

с

лирами кимарил.

Мотну фунтом

отмытым-то –

в резерв!

-На, Ю, юань.

-Не, иен -

во, каков

курс! – А с рук?

- Хосе, песо х|ужал! – Улажу...

* * *

ПРЕСЫЩЕННЫЙ КУРОРТНИК

- А, Дубай – лабуда!

* * *

УБОРЩИЦА В ВАРШАВЕ

-Ой, мимо написали! И пани напилась, и пан! Ой, мимо!

* * *

В СВЯЩЕННОМ ГОРОДЕ

Дорог-виадук – и никуда, и в город

* * *

ЖАЛОБА КОВБОЯ

Еж обоссал лассо! Боже!

* * *

РАЗНИЦА ВО МНЕНИЯХ

- Том – мот!

- Том – жмот!

* * *

ВЕЩАНИЕ НА ПАРИЖ

- Иси Би-Би-Си!

* * *

ГОЛЛАНДИЯ

Гульден. Снедь. Луг.

Но и пион!

* * *

ГРЕЦИЯ

Олимп? Мило….

* * *

ФРАНЦИЯ

Недра Арденн.

Но и Лион!

* * *

ДИСКОТЕКА В ВЕСТМИНСТЕРЕ

Пэры – рэп!

* * *

С НЕВОЛЬНЫМ УВАЖЕНИЕМ

- О, нагло солгано!

Во лохолов!

* * *

БЕСПРЕДЕЛ

Удалили Ладу!

Унизили Зину!

Ударили Раду!

* * *

ОШИБОЧКА ВЫШЛА

-Тротила вы заказывали? – Торт!

* * *

КАК ОН ОТБИЛСЯ?

-Лимонок «ЭА» наэкономил!

* * *

КОМАНДА

- Огонь - на заказанного!

* * *

НА ТАМОЖНЕ

– Тавот, сера? Арестовать!

* * *

КУДА ТОЛЬКО НИ ПРЯЧУТ!

- А куль баксов - в ось «каблука»! («Москвич»-фургон)

* * *

СИТУАЦИЯ

На планете нал – пан.

Бонз озноб.

Жох вхож.

Кидала дик.

Путана тупа.

Мент нем.

* * *

ПО-СЕМЕЙНОМУ

- Я бью, любя!

* * *

ОНА Ж ЛОМАЛА!

- А он – чини! Цинично, а?

* * *

ЖГЛИ РЕЗИНУ

Огонь миновал, а вони много…

* * *

РАЗОЧАРОВАНИЕ

- О, ни «Криминала», ни «Мир кино»…

* * *

В ОДЕССЕ

- Саща!! – Щас…

* * *

МАГНИТОГОРСК

- У, скоко коксу!

* * *

НА ПРИЗЫВНОЙ КОМИССИИ

- Он недогоден, но...

* * *

РЕКЛАМАЦИЯ

- Не тонер – хренотень!

* * *

СОВЕТ ДИССЕРТАНТУ

До темы – метод!

* * *

ТОВАРНОЕ ИЗОБИЛИЕ

- На выбор гробы, Вань!

* * *

СОВЕТ ДИРЕКТОРУ НИИ

- НИР-то отринь,

ОКР – крой!

* * *

КОРОЛЕВА БЕГНЗОКОЛОНКИ

Снизу Мила лимузин смыла – калым!

* * *

ПОДАРКИ

Я Зяме-свату мохера, Варе - хомут, а всем – язя.

* * *

НЕДОРАЗУМЕНИЕ

- Я - тетя?!

Я, а?! Какая

я те тетя!

Я - дядя!

* * *

МЕТАМОРФОЗА

О, бушлат стал шубой!

* * *

УКОРИЗНА

- Шизоид! Одиозишь!

* * *

ВЕТЕРИНАР В ЗООПАРКЕ

-Ежу хана, хуже!

* * *

ОТРАВИЛСЯ

Литол, газ… Я таблеток котел, батя, заглотил!

* * *

АВАРИЯ

Бах! - ухаб.

Осело колесо.

Удар! Городи, Сидор, ограду...

* * *

СПЛЕТНИЧАЮТ

- Леша нарушил шабат, а башли Шура нашел,

и шелудив вид у Леши!

- Увяз за раззяву.

- «Али-Баба» – богема сам. Его баба била!

-Тиша зашит.

Не тот ум – мутотень

- Но махровый вор, хам он!

- С Алей Веру Лев саму с ума свел – уревелась!

- От Изи залетела Зизи-то!

- Лару танцевал, соря грошами НИ«Машорг», ярославец-натурал.

- Напеть с маху балладу дал лабухам Степан,

репетируй до одури теперь!

- Липа - зато шалаве шуба! Заморозив авизо, Рома забушевал, а Шота запил.

* * *

ЭПИТАФИЯ

А был – глыба!

Рьян, яр!

Бородач-чадороб!

Молодец-едолом!

* * *

ПРИ ДВОРЕ ЕГО ИМПЕРАТОРСКОГО ВЕЛИЧЕСТВА

- Балда! Подай кимоно микадо, падла, б…!

* * *

ВОСЕМНАДЦАТЫЙ ВЕК

- Алиса в карете, гетера, квасила.

* * *

ХОРОШО СНЕГУРОЧКЕ

Лелеет ее Лель.

* * *

УНТЕРОФИЦЕРСКАЯ ВДОВА

Оторопь поротой.

* * *

У КОГО БЫЛА СОБАКА?

Ох, и тугодум я. Ты, ребе, с кичмана мчи к себе - рыть яму догу тихо.

* * *

ЧТО ЛАДИШЬ?

- Киборгу гробик…

* * *

ТЕРМИНАТОР-5

Том, робот-обормот,

У трюмо резал лазером юрту.

Радар,

репер,

пеленг - нелеп.

Но он,

нео-коп, спокоен.

* * *

БАСКЕТБОЛ

А щит ища,

Боб

И рефери

Теребит, и берет

Отскок. Сто!

* * *

ЧЕМПИОНАТ МИРА

Кит Карпов! Во практик!

Ладей едал,

Лавры рвал.

* * *

ДЕЛОВЫЕ ЛЮДИ

Фонд учинен - и чудно! Ф|аксуй Коле: дело куска| не стоит, и от Сен|ной он| им жми| откат, так-то!

- Отстой! Сот сто…

-А пай укрупнен?

- Пуркуа па?


ШИФРОВКИ

ЦЕНТРУ:

На «Хасана» налетела: «Валет» ел ананас, а хан молоко в олово колом. «Ли-Тевтон» ответил: «Укажи Жаку, он лакуной понукал, но «Милого» – оголим». «Мотел» бит штиблетом, - сюр a la рюс, пока надрай фестон от сефарда, накопай кальсоны «Ванессе» на вынос. Лак и/или саван – на «Василии», а по палитре черепаха перечертила попа, и разорили розарий монах с ханом, нащемили мещан. Туши-психи вывихи спишут - туман, а рвать они «Минотавра» наймут. Волк-сутенер Рене тускло в тень, а будуара у дуба нет. «Гомес» все мог. Аллу мулла желал ежеденно, он неделями мял ее. А на халяву увяла – хана! Тунику кинут - мойте голой. Пастижор дрожит с апологетом, а дезертир курит. «Резеда» («Алина») барабанила, с маху писала апокрифы Церере, цыфирь копала сипухам. Вано и она в люк, и директор ОТК ей - ридикюль. Холява дуре: «Талейран» офонарел, а «Тьер» - удав. Я лоханулась у салуна - содом. Депортант на тропе домой - унести доху. И мак вырдел, лед рывками уходит, Сену переплыл. А дробь сама у сумасброда мала. Кашемир в Риме – шакалам, а гой Беня не богат едой. Он дебил и бедно одет. Да, задала Мари жару фуражирам - угнала фалангу! Дарила депутату педали – рад. Она бережена, не жереба, но молодила валидолом. Она желанна лежа, но жеманна меж вдов. Заранее на развод – В. сник. Погиб мозг зомби. Гопкинс – миньон, аноним - в игре. В тоске секс отверг Ив, но велик бюст. С юбки Левон оплату перепутал, поначалу Дана надул, а Чан со сна наблевал. Кот в автоклаве ел банан – SOS! - а лань зуава узнала: А. лукав и не ленив. «Акула» - Ира Х., а там навоз арбой образован. Мата Хари.

ЦЕНТР:

1. Умрут – штурмуй море. Пассажира подкинь (бабник!) до Парижа с сапером.

2. Раут-репертуар «Жако» покажь, он топор зебре пер безропотно.

3. Налила в сортир пирофор-иприт? «Рой» свалил, и ланцет «Отец» унес в Сену.

4. Не дан на дне дивиденд. «Анна» – «Денису». С нас – Сан-Суси.

5. Хутор протух: рак, сепсис. «Пескарь»

* * *

ЦЕНТРУ:

С угла десант наседал. «Гусь» у С., а полова – «Волопасу». «Негру» поклажу жалко. Пурген - и шипит сок. Дерьмо с ананасом – редкости. Пиши: Антенн нет. На севере – перевес. С Урала по квоте Восток от Советов копал, а Русь у коттеджа ждет току. Надо полк с утра, но – фланги! Сигнал (фонарь) тускло подан, Меры: сырьем съесть, сесть на кол, окантовать тавотом. «Жмот». «Кокоше» мокко мешок. – О.К., мелем. Окинава кино cняла: «Альянс». «Василиса» в клозете, зол. Квасил «Исав» доклады, выдал код. Липу Кац на грамм марганца купил, а «Лада» гунну гадала. Морда «Казака» - за кадром, а «Лида» гунну гадила. Ил, сор, удои иоду росли - завалило. «Гомофил» горе иероглифом оголил. «Аваз»- лидер вредил - кабак не доходен, а вдали дуче-чудила: два судна, пандус. «Корсар» без доклада попадал. Код – «Зебра». Срок укажу «Чужаку»-камикадзе. Езда Кима к «Олесе». В лунку «Прохор» пукнул весело. Лира вторит роскоши кишок. Сортир отварил, а по пути бы в борделе дробь выбить у попа. Надо меч в чемодан. «Ясю» налево вела «Нюся», она ругала балагура, но «Юл» послал соплю, я слил. «Зобов» обозлился. У Канар бой. Съезд ниндзей собран, а куратор «Отар» дотоле неделим и леденел от и до. В неволе «Сысой» кокосы съел. «Овен» в тени кончит. «Катулл» укулеле «Лукуллу» тактично кинет. Ш. наверху после царапин, и Парацельс опух – реванш. Кошкин седуксен унес кудесник. Шок. Лезу на санузел. На В.О. катастрофа. Форт «С» атакован. Е. грозит утрата ртути. Зорге.

ЦЕНТР:

1. Лепи к норду, гудрон кипел. Опиши «Полипу», как «Крысолов» волосы РККА купил.

2. «Моте» – капсулу с пакетом, и ребус убери.

3. Ночных - в Хынчон, но шью Паку капюшон.

4. Блок колб марать - и насмерть! - трем санитарам.

5. «Лева» план готовит. Агент негатив отогнал. «Павел»

* * *

ЦЕНТРУ:

Улей – барокамера гарема. Корабелу - наледь. У кормила «Пахан» нахапал. Им рок уделан. «Кавалер» по суху сопрел, а ВАК - у реки. На «Павла» шалун «Хичкок» чихнул, а «Шалва» паникеру ладью дал, но казаку – забава. Базука - закон. Я с угла в Рамаллахе, на танкере поперек «Натан» ехал, «Лама» рвал гуся. В январе шушера, вняв «Букинисту», тут синий куб рихтовала, вот хирурги игру ладят. Я дал «Скелету» телекс. «Ильей» «Борова» заменили, не намазав - оробели или бур врубили мимо лоботомий мотоболом им. «Талейран» офонарел, а «Туркмен» нем. Кругом смог и лед. «Звонаря» рано вздели. Мото-робот тавот слил, оголил сто ватт оборотом. Огонь металла темного - и «Клава» нанесена на валки, но киот – сто икон! М. от оплеух о.уел, потом учел: я рахит втихаря лечу. А на «Витязе» зять «Ивана» - Нема звуку. Взамен с нала баланс, но в «Худлите» – мазня. «Ян» заметил – дух вон. «Пит» на море руку ранил. Укатал под ноль - опухоль. Калу кулак лоху полон. Доплата - кулинару. Курьером - «Антип», он, чуб залатав, составом из воска соль гнал. Англосаксов зимовать сосватал азбучно. Нелегала Гелен отрепетировал, а вор и теперь-то у реле. Вторчермет же меж тем речь ротвейлеру мажет. Ежам лед узловат, а вол зудел. Ворогом, измором зимогоров тенят, но «Телепата» пелетон тянет. У рядов - «Лиса». В канаве резидент Нед из Еревана квасил водяру, закопал яму. Мол, ед`у Джеймса ас между делом умял, а показ завис. Ксива заказана. «Зайка» уделала «Леду», «Лебедь» дебел. Налево «Джордана» дрожь довела, нутро – паруса гепатита. «Пегасу» рапорт у «Дезертира»: курит резеду мизантроп, а порт на зиму - Батуми: засечь четче с азимута б. Кинь мухомор. Аванс с наваром. Ох, умник «Алесь»: уголь «Виола» возила, колеей ее локализовало, и в логу села. Азу под ноль убудет, а «Теду» бульон до пуза. «Лидер» бредил и не дал владений, моча «Кесаря» у «Яра» секачом. Свинец оценив, с «Вано» солидарен - не ради лосьона в Лесото сел. Недомерок едва в декоре моден. Могуч лабаз за «Балчугом». Покорим мир. Окоп - массам, а на плаву чувал пана. У «Рут» «Курт» структуру нарушил, лишь уран «Лейба» лил. Боксы выскоблил. Абель.

ЦЕНТР:

1. Ларь курьер украл. Сизарей бей, рази с анилина-ванилина.

2. «Неле» таза код доказателен - и дуализм ЗИЛ-«Ауди».

3. «Тиша» зашит. «Сикх» кис. «Лидой» вдоволь кукловод водил.

4. Мал доклад и куц. «Фармацевт Рем» мертвецам фарцу кидал, кодлам.

5. Будете дуб пилить или потом, мотопилой? «Полип».

* * *

ЦЕНТРУ:

Тед: Европа напор ведет. Кира «Шалуну» сунула шарик, лоху. По акту шарик на базе. Деза «Банкира» – шутка. Опухоль растет – саркома. Намок «Классик», скис с алкашами, и Маша мыла калым - сот сто с чем-то. Отмечен? Не беда в свете свадеб. Тед: «Алкаша» «Глаша» кладет, а «Лилу» - к столу. «Никита» понес в сено «Пат» и кинул. Отскулила «Алиса» блокнот. Собака бостон колбасила, а то «Рислинг» сгнил, сирота. «Алиса» в Каннах, «Анна квасила». Течет холява вяло, хреново, неровно. Конвой устал, а салат – суй! Сначала молодняк «Ян» доломал, а «Чан» с маху по лопухам, акт окучили, Чукотка - ну, ад. Консенсус нес нокдаун, на вот: накоротке вектор окантован. Худо: «Даниила» заказали, и надо – дух вон, а рубли. Пока накопил «Буранов». С.: наша сеть на «Дантеса» – шанс, но, мол, хочет утечь, охломон, и «Ли Чан» за нами. В Урге не давал «Мазох» «ВАЗ» завхозам. Лава денег! «Рувима» назначили. Усилив «Абу», «Кот» оба раза заработок убавил, и «Су Лин» законно казнил его, а «Оге» масла возил, ибо медведь дев демобилизовал сам. Ор дев: А!! Пустите!! В сенате востоковед лапал девок. От Совета не светит супа ведро. Анаша – дали семь лет и на канал сослан, а канитель месила Даша. Н немца – нацмен, «Данила» подмазал самопал и надрезал лазер. А «Гогу» зафлажили – жал фазу «Гога». Ясли – не переборки. «Микроб» ерепенился не за разборки. «Микроб» заразен. Егерей – «Сереге», «Гене» денег, и те Минтоп отнимет, А накопили пока на шиш. «Махно», он – хам: «Моцарта» матрацом унижу. Конечно, казак показал норов лесу, а «»Микки-Маус» ел ворон. Лаза копка: закончено к ужину, а «Лили» попилила на форт. Имя у лоха-холуя – «Митрофан» (или логотип «Сенатора»). Рота не спит. Оголили Е. сбоку фланг. Нал – фук. ОБСЕ - в Маниле. «Полосатик» и «Никита» соло пели. Нам в ОВИРе - криво. Туда – день. «Миша» «Нату» не догнал, а в Каире в ЗАТО негр отторг енота. Звери акваланг оденут, а нашим не дадут. С оравой за чуланом шмонал у «Чазова». Рос «Актер». Бусы «Субретка» за Темзой возьмет, а затем – смета. Они лично капитана типа кончили, но ценз укрепили. Пер «Кузнец»: - Отвали, «черкес»! А засекречивал-то «Натан», и латали МОЗУ «Бракодел» с «Опанасом». «Оса» напоследок арбузом чавкала. «Квач», «Лейб-медик» и «Дембель» олудили дуло или лед делили - лето. Пилав ел, блевал и потел имам. «Мустанг Игнат» суммами огладил «Идальго». А ремонт номера гни под допинг на гросс-орган - яица, и ведет «Санкюлот» Толю к Насте – девиация. «Тит»-урка горазд за рога крутить, но Гаванна вагон теса пасет. «Икс» - в окне. Пеньковский .

ЦЕНТР:

1 РВСН-СВР - минуса сунь им.

2. Метод – отъем.

3. Ты скажи «Ильичу»: мудаки цикаду мучили, и «Жак» сыт.

4. Оттени нетто: а не гноил ли миллион «Гена»? - с ним Минск!

5. «Лу» – кипу нот. «Наде» - помада. Мопед – «Антону». «Пикуль».

* * *

ЦЕНТРУ:

Анархо-охрана - рота. «Брут» сам – мастурбатор. Сью объявит агентам мат. Негатив, я боюсь, у «Мони». «Лина» в сакле – целка с ванилином. Она ругала «Балагура», но «Ли Чан» зануду назначил, «Ле Зуан» - на узел, мото-лох эхолотом локализован. Алла нав`озила кол, а Хью на спурте монотонно тонометр у пса нюхал Ах, у Запада пазуха - Верона. «Фантомас» сам-то на фонаре висел у «Леси», и «Джек» шел. Панама на пленке, жди. Трафарет симулянт отнял у мистера – фарт! На дворе периметр тем и реперов дан. Высоко кокосы врезал -лазер кинь, либо мобильник. «Эмиру» – буримэ, а китам гарпун у «Прагматика», А фрау арфа - соната-соло. Пенис сине-полосат, а сон и луна – с утра. В отеле «Плаза» - залп, еле товар тусанули - яд, а налево картечь. Охрана Канар хочет. Раков ела «Надя». И «Лем», и «Нил», и «Рэм» «Мэрилин» имели. Я не циник, бикини ценя. Иран, офшор: вагон дали, и ладно. «Гаврош» фонари делил и лед, а фаллосом – мосол. Лафа! Манекенам - вода, монголоед, идеолог номадов, влил в доклады. В цене вид. Жируя, гяур-иждивенец выдал код. Сироп укупори с лимоном. «Редактор» исколот о потолок, сиротка. Дерьмо, но мил, а жар имиджа и миража – ткну пока. В эфире «Шериф». Эвакопункт - в резерв, зимой – Тель-Авив, а летом – Измир, Рим. Упилили ли липу? «Черкес» у «Камрада». Радар майку засек. Речь (ль либретто?) оттер Билли - до лоска, как солод, а комитет и мойка тут как тут. «Сен-Санс» нас нес вон - а грозил анализ «органов»! - но «Арафата» «Фараон» к Очакову, во качок! «Дьявол» сорвет евро. Слов яд: выбит на косе песок, Антибы – в навоз, и верхом мох ревизован. Лимузин изумил, на машине лак резонно зеркален, и шаманили, но пустомеле Гегелем отсупонили. «Айвору» – столпы поп-арта: ятра, попы. Плоть сурова. Мезонин оземь. Вонь – офонареть. Субстрат – старт с бустера, но фонов! - «Рембо» обмер, и к Ялте. В саду талиба знатно фонтан забил, а туда светляки. Мойте шок и рикошетом пучьте кетчуп. «Жиголо»: лифчик у «Лу» – кич, филологи ж утратили Тарту, а в лагере «Саддам», «Халил», «Ахмад» да «Серега» «Льва» (или «Потанина»?) топили. На рубеже буран. «Киборгу» - гробик (увяз за раззяву). Крою Нью-Йорк моно-коконом. Конец оценок. «Дно» бдит. Сор полезен не зело. Прости. Д.Бонд.

ЦЕНТР:

1. Тузам – мазут. От кафедры – сыр де факто.

2. Не жди Джона, но жди Джейн. Огонь – на заказанного.

3. В норе «Цицерон», вне – резонанс нано-зерен.

4. Силой «Ирокеза» хватай в хазе. «Кориолиса» пока закопай.

5. Ну, как с ценой? Квота НАТО – в конец. «Скакун».

* * *

ШИФРОВКИ ЦЕНТРУ:

На «Хасана» налетела: «Валет» ел ананас, а хан |молоко в олово колом.| «Ли-Тевтон» ответил: |«Укажи Жаку, |он лакуной понукал, но| «Милого» – оголим».| «Мотел» бит штиблетом, -| сюр a la рюс, |пока надрай фестон от сефарда, накопай |кальсоны «Ванессе» на вынос. Лак |и/или саван – на «Василии», |а по палитре черепаха перечертила попа,| и разорили розарий| монах с ханом,| нащемили мещан.| Туши-психи вывихи спишут |- туман, а рвать они «Минотавра» наймут. |Волк-сутенер Рене тускло в| тень, а будуара у дуба нет.| «Гомес» все мог.| Аллу мулла| желал еж|еденно, он неде|лями мял ее.| А на халяву увяла – хана!| Тунику кинут| - мойте голой.| Пастижор дрожит с апологетом,| а дезертир курит. «Резеда»| («Алина») барабанила,| с маху писала апокрифы Церере, цыфирь копала сипухам.| Вано и она в |люк, и директор ОТК ей - ридикюль.| Холява дуре: «Талейран» офонарел, а «Тьер» - удав. Я лох|анулась у салуна| - содом. Депортант на тропе домой -| унести доху. И мак вырдел, лед рывками уходит, Сену| переп|лыл.| А дробь сама у сумасброда| мала. Кашемир в Риме – шакалам, а гой Беня не бога|т едой. Он дебил и бедно одет.| Да, зад|ала| Мари жару фуражирам -| угнала фалангу!| Дарила депутату педали – рад.| Она бережена, не жереба, но| молодила валидолом.| Она желанна лежа, но| жеманна меж| вдов. Заранее на развод – В. |сник. Погиб мозг зомби. Гопкинс | – миньон, аноним - | в игре. В тоске секс отверг Ив,| но велик бюст. С юбки Левон| оплату перепутал, по|началу Дана надул, а Чан |со сна наблевал. Кот в автоклаве ел банан – SOS! -| а лань зуава узнала:| А. лукав и не ленив. «Акула» - | Ира Х., а там навоз арбой образован. Мата Хари.


ПАЛАТА НОМЕР ШЕСТЬ

Первый. Не рой! Корен|ь древ тверд|, не рой корень!

Второй. На хазе или бану перекусили-попили, суке репу набили. Ей за хан|дру курд| влындил, а Халид ныл. В|ыдали – и лады!|

Третий. Рядовой селянин я, лесовод яр|овой.| Тару Тане дал, а денатурат| и лак мужики жумкали, ан Игнатьичу пузо, водовозу, пучит ангина.

Четвертый. А Масяня сама| мотней с базара заливать сазана заставила, зараза, абсентом| и маклера тарелками| морить. Роса - за сортиром.

Первый. Исстари рать с си|лами мал|ыми - и мы,| и рать Альбиона, но и блатари!

Второй. Кодла пушеров? Ой, порешу падл! ОК?

Первый. О, да, не надо |уставать! Су|ицид, но кондици|онно,| трем – смерть. Горд он, но дрог|нет, в тень| уйдя. Яду!|

Третий. Удой хватать у педагога-депутата в ходу! |Удвой, вдуй| удой! В сени нес воду| - жор напал. А пан рожь| сеет? Ее с|ырьем меры| полторы, рот - лоп|ата.

Четвертый. Нина врать, а рванин|а ей, Нине!| - олуха хулой| не смутить, ум сен|илен. Ей ли| имя леденили неделями? И крутят урки| руки, к ур|ологу голой| тащат.

Четвертый. Жень-шень внешне ж|уток. Икоту| сдержи и жердь – с| одной. Второй, - вазелинов и мазей. Топи гипотезами войн и лей за ворот – вонь до|станет. Стенать с|мутьяну – унять ум.

Второй. Куда, шерп, прешь, а? Дуй к| е-маме!

Червертый. Репеллент Нелле-пер|дунье нуд|ной он| подарил и рад «Оп|елю». Юле| он, видимо, клеш. Схема – мех с шелком, и дивно!| Унял Ульяну.| От семеноводов он. Ей место| у параши. Шиш арапу!

Третий. Я таблеток котел, батя|, окружу тужуркой.| И ни-ни!

Четвертый. Икар-удалец цел, а дурак и |тит|и мял? Бастарда драть саблями! Сколь кардинала ни драй, клок с|ена Ане| не даден. Мордой Лева велодром| гладил, а Лида лг|ала.

Шестой. Сбор проб| - медь на тандем, но он| дотоле неделим и леденел от и до.| И пикантен – нет накипи!|

Первый. Война титанов! Огонь! Рейд ядерного| судна - банду с|удить иду!| И город сметем с дороги!

Второй. Тише, псы! Спешить| некуда. Дуй кен|тавра рвать!|

Пятый. Вона! Гротеск?! А сеть органов?| Вот аркой медики демократов| тащат.| Тенгиз из МИДа, венерики Рене и Вадим. Зизи гнет| свое – ей овс|а дай!|

Второй. Откуда гад?! Кто| шел плешь | Тасе чесать?| Она кусала ренегата-генерала, сука, но| плакала навзрыд о доме. «Мойдодыр» зван, а лакал п|узырь. Грызу| пуп| манекенам.

Пятый. Моча – мука! – кумачом

Первый. И не гневен гений| радуйся, сударь!| И маг, ирокез-зек, оригами| лепил и пел|: - Мыть сакуру рукастым!| Он дал имя трем смертям, и ладно.

Второй. А круто: в калу каблук, у лба кулак – вот урка!.

Первый. Алису курьер укусил, а| Неле бог НАТО, Вотан, гобелен| дарит и рад!|

Пятый. Тару тибрь, а барбитурат| - снимать, и витамин. С| утра – карту.

Первый. Рацион - Ларе. Талибы – билатерально, и царь| - Ассурбанапал, лапа на брус – ас!

Седьмой. Ян елозил с Лизой, Леня. Ян – злой, попой поползня| давил. Ливад|ия тут как тут, я и вхож туда. Демос, но консоме дадут. Жох в|лился, я слил.| Алла| - лапа! На дохе романтик, и кит на морехода напал.|

Четвертый. Меланхолик и лох нал ему| отвалил. Авто|-кавалер перепрел - айва к| ужину. Унижу| – мол, сам сдобу добудь с маслом!| А картечь, сын, не за казенный счет. Райка| подвох использовала во зло. Психов доп|рос - у мусор|ов, но конвой|, он ром юморно| лакал!

Первый. Покинь плоть, столпник. Оп|ала| сурова, вой. Русь|

Третий. Нам рай – кирпичи прикарман|или!

Четвертый. ОК, валяй, не медли! Толково Клотильда меня лавкой?| Сослепу поопупел. SOS!|

Второй. Течет| холява вяло, х|реново, нер|вно. Лез робот – оборзел. Он в| Угудугу| – водилой болидов.

Первый. Тень льнет! Не то тень|, не то робот-оборотень!

Седьмой. Спер сала вор, и на панели Лена панировалась. Репс| декатирован, а вор и так ей д|олю – юлой| с Али вилась!

Первый. В огонь варнака нравного! В |геенну! Гунн ее г|реть сам мастер!

Четвертый. Зимой волос у болгар уйма. «Самурай» глобус оловом из|лажал.| Директору табу! Кубатурой треки д|авил, а наливай| ему, умей! Не тот ум – мутотень.

Второй. Шакал, а каш|лял|, как| коза! Разок| - и на холод, до лохани|. Курду халат, а лахудру к| ответу. У тевто|нов вонь!|

Первый. Им ас код арапа парадоксами, но ООН взывала: вызв|оли силой!

Пятый. Ладьей репетитор отит ей передал|. Ей перестать пора роптать - сей репей|, мой тир. Питирим Сулему сумел усмирить ипритом.

Первый. А Китай на фазе захвата. В хазе за фанатика| землемер Рем ел мез|озой.

Четвертый. Войти в оледененье деловито, в| лиман. Мол, самок волколов волок ловко, маслом манил!

Пятый. У Левы в норе Цицерон вывел у|тят|. Удостоверить: рос в сортире. Вот сойду| я на нет! Стенанья| ни к чему. Меч кинь!

Четвертый. Пито!… Головомолка как ломовой логотип| - не имей сто от семи йен. «На колбасе», пьеса Блока Н.| - потеря! Обрыдан Анадырь, бояре! Топь!| У ворот и теперь репетиторов – у!|

Второй. А кола в оковалок, а?! |МОПР: ей с пяти лунок камрада задарма кокнули – тяп серпом!

Седьмой. Аня Татьяне не врет с остервененья. Татьяна |с партитур «Камасутру» сама крутит. Рапс|одия! Я и до|лил. Ой! Гомофил горе иероглифом оголил!

Второй. Маня-то – халда. Плешь анатом у мота нашел, падла, хотя нам| арба да карбас – абракадабра,| уже рвота. Зато врежу,| ткну пока в эвакопункт.

Второй. Трафарет симулянт отнял у мистера – фарт!| А крикуну - кирка,| и кал рубили бурлаки.|

Пятый. Ли, бедолагу, псих испугал – о, дебил!

Втрой. Ты, с рогом, изыди! Босяк я с обиды, зимогор, сыт|ым мы| укор – и року!

Пятый. Сила! Донор есть! Сот сеть – тестостерон одалис|кам как мак.

Четвертый. А не пат им - и шах, и мат. Семьянин я – местами. Хашимита пена| или пот у Юли-факира – заметите? Мазурика Филю утопили,| а будуар - без соли. Небо кобенилось. Зебра - у дуба.

Первый. Не шарь, койот, овражек ежа рвотой окрашен!

Третий. Надо бы рыбой дань,| а лом о кума-мукомола| Тасе тесать.|

Первый. Славянин я. Вальс? |Не вальсом дом славен.|

Седьмой. Тёлок тут – околеть!

Первый. > Караулу – арак!| Нема?! Amen


БАНКЕТ

Едим в МИДе. Заказ: Воле – перепелов. Ося – мясо, Лерка – макрель, а Мила – налима, я – люля, а Вере – тетерева.

- Упру шурпу!

- А на-ка, Дуся, судака, на! Окунь? Ну-ко… Камса - смак!

- Абы рыба… Ик! Д’еле слопала полселедки…

– Мой себя ублажал буябесом!

- На Жана взяли леща? Ваще! Лиля звана? Жанетте к мортаделле дать ром, к саке - бекас.

- И налима с ананасами! Лани ели филе?

– Ашот, накоси сосисок. Антоша, шарашь! Ешь! А пилава, дичи, давали Паше?

- Азу - буза! Ив, окромя моркови, окорок? О! Желе ж – м-м-м! Шедевр ведь ешь !

- И на столе «Биг-Мак», попкам гибель, от Сани - оделил едой. Консоме? - - Ем, Ось. Но к мясу, гусям.

- Ша! Вале - лаваш!

- Фуршет! Ешь Руфь!

- Так ей пора. Речь ей! Водки – тяп! К икре мускат – так? Сумерки к пяти. До вечера опекать? Или под чипсы спич? Допили!

- Лео! Пашотт Тоша поел!

Кок лил уху за пазуху и манил блинами. Ах, уха! Уха Мономаху! Ура! – вопили повару, - Ура, повар! Браво! Пару! Фурор! Уф!

- Ел бы рыб, лини - во! Лопух уполовинил.

- Тит тут как тут, оладей едало! Отведал оладьев-то?

- Чохом, охоч! Лаком, чмокал, сука, закусь! Сыры с маслом, мол, сам. Хотел, молол омлет. Ох! Еле-еле... На баклажаны нажал, кабан!

- Малину Нил – ам! А Хуберту – требуха?!

- Ешь, атташе, жуй уж, я после. Маслины? Нил сам ел, сопя.

– Тюрбо! Брют допили? Под «Анжу» навар – пир! Приправа нужна?

- А то! Бармен, «Редерер» е? Дернем? Работа - типа запить.

- О, водяра… Рядово…

- Но, милая, а лимон? Меду будем?

- Пива VIP! Ретро – портер!

- У сенаторов в азарте с осетра заворот. Ане сушек, Кеш?! Лоло мокко молол…

- Ах, у Але-ш-ши ш-шелуха в ше-шербете!

– Брешешь...

- Гога, медок пил? Липко?! Демагог!

- У! Браво! Тарани Лукуллу, кулинар!

- А товар б.у...

- А кто ОТК, а ?

Vipы, выпив - торт с кофе, фокстрот.

-Лео, Дима торт с остротами доел. Фире – зефир

- Безе б... И мак. С укропа запор кусками….

- Артист! Ситра! Кокоса сок, ОК?

- Могим! Мигом! Несу кваса. Вкусен бел хлеб, но не зело полезен он. Ржаным мы нажрались - сила!

- Ты сыт?

- А ты сама сыта? Больше ешь – лоб шире. Веришь?

- Лады

. Всё! Босс, собкоры сыты? Блеск! Съел бы ты сырок, босс - собес выдал…


ПАЛИНДРОМЫ-ТАНКЕТКИ

МЕТЕОСВОДКА

На рубеже -

Буран.

* * *

ПОЛИТИЧЕСКАЯ НОВОСТЬ

Ух, реванш

наверху.

* * *

ЗАРЯЖАЯ МЫШЕЛОВКУ

Мама сыр

крысам. Ам!

* * *

КОНЦЕРТ

Арена,

“фанера”…

* * *

ЗАКОННЫЙ ВОПРОС

- К чему

Думе ЧК?

- Тю! Доселе

содють!

* * *

ССОРА У КОЛОДЦА

По морде

ведром – оп!

* * *

НА ДЕМОНСТРАЦИИ

Во парад

арапов!

ЛЮБИТЕЛЬ ХЛЕБЦА

А клубень –

не булка!

* * *

ЧУТЬ НЕ ПРОПАЛ

- Ну, зевака,

Везун!

* * *

НАДОЕЛО БОЛЕТЬ

Хотел

околеть… Ох!

* * *

ХАРАКТЕРИСТИКА

- Смолоду

мудолом-с!

* * *

КОМУ ЧЕГО НЕ ХВАТАЕТ

Вору -

мемуаров.

* * *

ВОТ ЖЕ ДОРОГА

Кинь тупики,

путник!

* * *

В ЛЕСУ

Лис оросил

не пень

* * *

АЛЕКСАНДР НЕВСКИЙ

Тевтонов вон! –

ответ

* * *

В ШАШЛЫЧНОЙ

А шампур –

рупь, Маша

* * *

УВЕЩЕВАНЬЕ

Ей не прет?

Терпенье!

* * *

ВЫШЕЛ ИЗ ФОРМЫ

- Я с ходу

удохся.

* * *

НА СТРЕМЕ

Нам атас,

атаман!

* * *

НЕСОЗНАНКА

- Её Ян?

Я??!! Ей-ей!

* * *

ДОБРЫЙ СОВЕТ

Никотин –

и то кинь!

А то край –

наркота.

* * *

НОТ

Режь день,

менеджер!

* * *

А МИНЗДРАВ ПРЕДУПРЕЖДАЛ!

Пил вино он –

и влип.

* * *

ОТКУД ВАЛЮТА?

- А,

наворована…

* * *

ОТОРВАВШИСЬ ОТ ГАЗЕТЫ

О, нагло

солгано!

* * *

ОБЛИЧЕНИЕ

Во - холдинг

гнид-лохов!

* * *

НЕПЛОХО БЫ

Умереть

в терему…

* * *

ТОВАРИЩИ ПО НЕСЧАСТЬЮ

Заика –

аки аз.

* * *

МОЛИТВА

- Сей везуху,

Зевес!

* * *

НЕ ДО РАЗНОСОЛОВ

- Ел шаблон –

ноль башлей.

* * *

ГОМОН

Поэма

- Мал того ей сметану из глечика

В поллитровку налей, не пролей,

Так еще до горла, не по плечики!

Постыдилась хотя бы людей!

- Держала, да не выжили

Ни ярочка, ни телочка,

Держу вон только борова,

А со скотиной - плохо ли!

- Хозяин сено выжарит,

Найдет в погоде щелочку.

Был год - с весны до Покрова

Лило, а мы не охали.

- А уж коли Господь не даст ума,

То все равно, жара ли, холода ли.

Какие прошлый год росли корма,

А так все и пропало задарма,

На нашей ферме, видела сама,

Коровы все кормушки обглодали.

- Так земля! С ей и в сушь тяжело,

И дожжок перельет - не до жиру.

Что корма, вспомни сколь недожину

По низам так под снег и ушло.

- Старика мово попробуй, ублажи,

Он чего-нибудь да как-нибудь не с]ест.

То в начинку чесночинку положи,

То дожарь, а то домасли, вот-те крест!

- Вот когда вырастишь плешь вместо чуба,

Будешь знать, как начальству перечить.

Язык за зубы, а зубы за губы,

И рот разевай только ложке навстречу!

- Все люди как люди,

А этот прыщ

В саду своем,

Как в засаде.

В прошлом-то годе

Не пять ли тыщ

Огреб на одной рассаде!

- Пять тыщ!

Ты бы слушал бабий треп!

Им у каждого деньжищ

Невпрогреб.

Их тут больше, чем барыг на торгу,

Счетоводов на чужую деньгу.

- Да он такой, что за рубли

В нитку ссучится,

А побольше посули -

С сучкой случится.

Из-за спорка ли, опорок - в спор,

Всяку корку в оговорку, в укор,

И не дай Бог сесть,

Вместе с ним поесть,

Как бы с глотки

Обглодка

Не спер!

- А уж врать начнет,

Так не враз наврется.

Тощий да прыткий,

Мослы да лытки,

И за прибытком

Везде проберется -

Запри воротца,

А он в калитку!

- А сметана у нее

Вечно сгустками,

И малину она жрет

Прямо с гузками,

И сама-то с мужиком

В грязи, в замызге,

И зашли у ней давно

Мозги за мозги!

- Вот хрячок,

Эх, хорош!

Хошь - в хлев,

Хошь - под нож!

- А вот конь,

Эх, хорош!

Хошь, седлай,

Хошь - стреножь!

- А тебя, гляжу,

Все мутит родня

Да глаза твои завидущие!

- Ну, куды “ижу”

Супротив коня!

Там четыре ноги - и все ведущие.

- Каких у ее только нету вещей,

А все не к лицу, да не к стати -

Длинней версты, кащея тощей,

Мужика своего усатей!

- Вон Иван - на молоденькой женится,

Да кисло его дело-то, сват.

Он, конешно, все ерепенится,

Только не по горшку ухват!

Парень в армии, девка на выданьи...

- А погодка-то, так и парит!

Лед-от в марте сошел, это видано?

Уж огурчик вон в грунте сидит.

Так пойдет - как бы скоро не по грибы...

- Мать честная - бери за пять!

- Ну, картовь с деревянного погребу

И с цементного - где же ровнять!

- А Серега-шкет

Так и бряк

Ничком,

Еле подняли после вдвоем.

И пинжак, и портки -

Все в грязи на ем,

Лоб разбитый и зубки

Штакет-

ничком...

- Да уж с Петром

Лучше добром,

Хоть впятером,

А ему не груби -

Всех по штучке

Ссыплет в кучку,

Смелет вмучку,

В крупу искрупит!

- И дался ей этот старый шиш,

Ему бы не бабу, а бабку!

Чего, говорю, ты за им сидишь,

У вас не детей охапка.

- Я их было корить - безобразники!

Где с утра-то набраться успели?

Он - мамаша, говорит, ради праздника -

Первый вторник на этой неделе!

- Уж я ее пасла да стерегла,

В подстилку чуть сама не расстелилась,

А подошло - она в овраг сбегла

И там в кустах, зараза, растелилась!

- Ну, гляжу, допились до зеленых чертей,

И пошло, не растащишь собаками.

Раньше свадьбу играли с пяти четвертей,

А теперь-то все баками, баками!

- Вместо пенсии, драть его в брюхо -

Пийсят соток, и вся недолга!

Это разве подымет старуха?

Как ни меряй, а все пол-га!

- Раз пришел навеселе,

Заскандалили.

Так она сковородничек

Хвать!

Так ему по скуле

Засандалила

Что у фельшера пришлось

Зашивать.

- Ты уж больно толков,

Да и я не проста!

Поищи дураков -

По четыре хруста!

- Серега ваш что надо поблудил!

Ославил девку и в кусты, как кочет...

- Да ты ж еще путем не облудил,

Чего паять, оно в момент отскочит!

- Другой бы муж кажинный грош

Тащил, как пчелка в улей,

А этот ни на что ни гож,

Ну прямо ни блоха, ни вошь,

Ни красть, ни караулить!

- Да и мой не больно удался,

Тоже с ним мошну трясти запарилась,

Чтоб копейка с гривенником спарилась,

Да у них целковый родился.

- Твой, гордиссься, не пьет политуру?

А ты вот что скажи мне, кума -

Ну, ее хлещут именно сдуру,

А сучок что - с большого ума?

- Ведьма ты рыжая,

Совсем замурыжила!

Не годится, скажите на милость!

Знать, губа-то не дура,

Людям кура как кура,

А тебе - чтоб неслась и доилась?!

- Теперь минута, как день, дорога,

Сразу все подходят срока.

Тут бы надо, как на врага,

Раззудись плечо, размахнись рука,

Быка за рога,

Хряка за окорока!

- Хошь бери, а не хошь, так и скатертью!

Эка нынче пошла молодежь!

Ах, дешевле? У клуба, на паперти

Поищи в шелухе, мож, найдешь.

- Так у них уж и с пивом, и с куревом,

Лет тринадцати только, сопля...

- Корзинешка - и прут-то нешкуренный,

А туда же, четыре рубля!

- Здоров в тенечке полежать,

Мол не нажить бы грыжи,

А как дойдет до дележа,

Ему “со дна, пожиже”!

- Да когда не горит,

Это разве первач?!

От такого питья

Не захмелится клоп.

- Я в больницах лежал.

Ты что хошь говори,

А без фельшера врач,

Что без дьякона поп!

- С Васькой да с Ванькой

Козла забить,

Вечером баньку чекушкой запить,

Лечь, да чуток

Почудить с женой -

Вот тебе и весь выходной...

- С каждым втречь-поперечь,

До того не хитер,

Где б и сбоку обечь -

Нет, он все напродер.

- Где здоровья взять,

Давно прожито.

Был бы зять как зять,

А то что ж это?

Оторви да брось,

Ни пирог, ни блин,

Ни те в доску гвоздь,

Ни в полено клин.

Солен - не солон,

Печен - не румян,

Кормлен - не сыт,

Поен -не пьян.

И голье гольем,

Ни двора, ни кола,

Ни овцы, ни свиньи,

Ни коня, ни вола...

- Все тебе лень!

Чем сидеть сиднем

Цельный-то день,

Встал бы за ситным.

- Положили, да раз!

Полжелудка в таз.

Все равно не встал -

Говорят “метастаз”...

- Внучонок в армию пошел,

Старуха в охи-ахи.

А я сказал - и хорошо,

Служить, так до папахи!

- Добра от добра

При моей-то работе?

Чего ж это ради,

На вас разве глядя -

Жену отдай дяде,

А сам иди - к тете?

- Присяга! - сам бы не полез.

Война, не сайка с салом.

Язык был нужен позарез,

А степь кругом, не то что лес,

Да и луниться стало.

Ну, слава Богу, облачка

К закату загустели.

Туда пробрались без сучка,

А взяли, смех сказать, с толчка,

Портки ему одели.

Да все занозы наперед

Не выгладишь рубанком -

Те фрицы, хитрый же народ,

Развесили, как перемет,

На проволоках банки...

Сафонов Лешка закричал%

“Бегите, я прикрою!”

Да что он против станкача...

А унтер только все мычал

“Драй киндер” - деток трое...

Ну, этот фатер двух шагов

Не добежал до плена,

В башку попало, и готов,

А мне выше колена.

В собесе, помню, управдел,

Дошли мы с ним до мата,

Давать коляску не хотел,

В бумажках где-то углядел -

Культя, мол, длинновата...

- Степан надрызгался,

И враз заспорили,

Они нам - вы телки!

А мы им - вы щенки!

- Пока не вмызгался,

Прикинь-ка, стоит ли

Овчинка выделки,

Дерюжка вычинки...

- На-к мово-то табачка,

Он хоть и без ярлычка,

А другого покупного

Позабористей...

- Хоть себе, хоть для гостей!

И с жирком, да без костей,

С сальцем постного сытей,

Понажористей!

- Не мяско, а подарок,

Бери, товарка!

Мосол на приварок,

Сало на шкварки!

- Помог бы кто хоть крошечку,

А то одна, как перст.

Всю жизнь с рубля на трешечку,

С ботвиньи на окрошечку -

Кому не надоест?

- Вот вывелась порода

Откудова нивесть -

Так за пять и не продал...

А я не взял за шесть!

- Она и густо вывернет на пусто,

Такую видно матка родила.

Уж случай был, поквасила капусту,

У ей - капуста! - соку не дала!

- Я не слепой,

Другим хвали.

За этакие-то рубли,

Может, лопух

Какой возьмет -

Ни ость, ни пух

И цвет не тот,

Да и мездра

На грем гремит...

- Прими ручищи-то, прими,

А то нарвешься

И лбом, и скулой,

К бабе вернешься

С горбом и с килой!

- Только его и слыхать,

Дал бы спокойно пожить.

То заставляет пахать,

Где в самый раз залужить,

То нагородит прудов,

А ни карпа, ни утей.

Сколько пропало трудов

Из-за евонных затей!

Вместо доходу расход,

Рупь, где делов на пятак,

В лоб, где бы впору в обход,

Этак, а надо бы так!

- А уж наш-то пред,

От его один вред.

К нему кто вхож,

Тому что хошь.

Завел порядки -

Одним внакладку,

Другим вприглядку

И взятки гладки -

Снизу все перед ним вприсядку,

А сверху да сбоку - приятели сплошь.

- А доски половой?

А на печь кирпича?

А соснового хлыста

Цельную машинку?

Во мужик деловой!

Пили у Кузьмича,

Похвалился - за три ста

Девятиаршинку!

- Тошно с пьянью, а только скажу я вам, бабы,

Что одной-то бывает того тошней.

Да своих-то видать, и уж я не пошла бы,

Подвернулся приезжий, не тутошний...

- Ну и лапоть ты,

Прост не по годам!

Там ведь хлопоты

Не по выгодам.

Понимают, так копают

Яму по гробу,

Понимают - выбирают

Торбу по горбу!

- Учила-то ведь, главное,

Не худу, а хорошему,

Копила на приданое

Не по рублю, по грошику,

Чтоб было ,как у городских,

Росла не под полатями,

И шло все вроде по-людски,

А выросла - и на тебе...

- Так, считай, ни с чем ушел из РИКа я,

Баба там попалась больно делова...

- А чего ходил? Такого смелого

Воробей до смерти зачирикает...

- Что махать руками, дело прошлое.

Принялись, я помню, больно резко вы.

Напоролись ушлые на дошлого,

И теперь спросить, выходит, не с кого.

- Анька-младшая

Подросла, коза.

Доведет отца

До кондратия.

Чем бы баловать,

В день по три раза

Надо сызмальства

Было драть ее.

То платок купи,

То вон юбку сшей,

А чего ни взять -

Все кусается.

Хоть роди, да дай,

А с каких шишей -

Это молодых

Не касается.

- Ах, подружка дорогая,

Подпевай погромче ты,

Мне платочек подарили

Кромчатый-каемчатый.

Накоплю побольше денег,

Куплю туфли-лодочки,

Для миленка разобуюсь

И пройдусь в проходочку!

- Нейдет в лес со мной Раюшка,

Водит перелесочком,

Не отрежет от краюшки,

Потчует довесочком!

- В грузди Миша мой не вышел,

Так себе, подгруздочек.

Я узды ему не вышью,

Вышью недоуздочек!

- Вдруг сорвался, и дело-то было к косьбе,

Посулил, ворочусь, мол, в больших бырышах.

А приехал в парше да в опарышах

И прибытку привез -только что на себе.

- Я начальничков

Сторублевых,

Вроде вашего,

Повидал вдосыть.

Командирствовать -

Дело плевое.

Не зерно грузить,

Не бревно брусить.

- Живей, свояк,

А ну, ать-два!

Нам кроме круп

Еще мяску б...

- Так не на сруб,

А на дрова.

Свезти - трояк,

Пилить -рупь куб.

- Насквозь и сплошь его

Я знаю, ворога,

Рядом жили,

Ершист-ежист,

Купить вполдешева,

Продать втридорога,

Надуть да сжилить -

Ему вся жисть!

- Им про это,

Они про то!

Ну, кому говорят?

Я те что?

Спортлото?

Коли брать,

так подряд!

- Все отцово пустили враструску,

А Терентьич-то был не из нищих.

Разменяли куски на обкуски,

А теперь виноватого ищут...

- Я, Паша, еще вчера не доспал,

А с недосыпу - не тот запал,

И этого луку, чтоб он пропал,

Мы лишку сегодня нарыли.

Я, Паша, время терять не люблю,

И хочешь знать, уже еле терплю,

Давай, что осталось, толкнем по рублю,

Пока там ларек не закрыли!

* * *


СТРАННА СТРАНА МОЯ РОДНАЯ...

Поэма - 1994

Светила стали угасимы.

Красоты стали отразимы.

Умолкли молодости трубы,

А лет изжитых череда

Стоит весомо, зримо, грубо.

Не за горами дача дуба.

Редеют волосы и зубы,

Как туч летучая гряда.

Странна страна моя родная.

Наш жребий темен и незнаем.

Куда мы все сейчас канаем,

Голее многих и босей?

И в партию давно не взносим,

Да все от немцев водку ввозим,

А если что и унавозим,

Не уродится, хоть не сей.

Найти бы лаз из подземелья,

Понять, где дело, где безделье,

Усечь, где сучье, где кобелье,

Где севера, а где юга...

Нехудо бы сейчас с мороза

Аллопатическую дозу,

Да у меня теперь с похмелья

Левеет правая нога.

Скажи, что делать, Матка Боска!

Кругом огрызки и ососки.

Ты ждешь туза - приходят фоски,

Житье настало, хоть беги.

Лоскутья, что в шитье, что в носке,

Невесело, как в труповозке,

И лишь для сотрясенья мозга

Годны сейчас мои мозги.

Где хижина для тети Томы?

Не ждут ее родные Кромы.

Возьмите Тому из роддома,

Она там тройню родила!

А Рома прямо из дурдома,

В дурдоме избавлялся Рома

От алкогольного синдрома.

Семья. Такие вот дела.

Во всем усушка и утруска.

Не звякнуть девушке за двушку.

На пистолете под подушкой

Хреново спится, вот беда.

Мы выдрались из душегибки,

Мы все исправили ошибки,

И все спокойно, как на Шипке,

Так в чем же дело, господа?

От сувениров и букетов

Мы перешли на взрывпакеты,

По градам шастают танкеты

(О весях я не говорю).

Не стало щучье карасиным,

Эпоха пахнет керосином,

Мы ж потрошим свои ракеты

Со Штатами ноздря в ноздрю,

Чтоб стогны пеньем огласились,

Комбикорма заколосились,

Чтоб все со всеми согласились,

Мирком поладив да ладком...

Открыв в ответ Мальборо пачку

И севши в импортную тачку,

- Вы сексуальная маньячка! -

Сказал ей Костя с холодком.

На наши стоны и поскулы

Слышны лишь вялые посулы,

Стояние в дерьме по скулы -

В числе любимых нацхоббей.

Вновь провели нас на полове,

Но мы с покорностью воловьей

Опять слова начальства ловим,

Хоть слово и не воробей.

Берут на лапы и на лапки,

Не бабы на уме, а бабки,

Дачонок, рубленых в охряпку,

Давно не строит чиновня.

Все приоделись у “Ле-Монти”,

Все церкви на евроремонте,

Живем день за два, как на фронте,

Пыхтит невсхожая квашня.

Пейзаж неброский, день нежаркий,

Цветов немарких иномарки,

Дубы-газоны, как в Гайд-парке,

Гольф-клуб, бомонд, джет-сет, хай-лайф...

А за рекой, в Больших Варварках,

На ферме, за кормозапаркой

Дояр дояривал доярку...

И тоже, между прочим, кайф.

А выборы очередные?!

Уж лучше язвы прободные!

Стоячих мест на откидные

Обмен гудел - спаси Аллах!

Так поработали локтями,

Да и когтями, и дегтями,

Что даже иногалактяне

В своих присели энэлах.

Как с “Поцелуя тети Клавы”

Бомжи балдеют и шалавы

С крутой киосочной отравы -

“Рояльчик” - самое оно!

А ну-ка, солнце, ярче брызни!

Идет охрупчиванье жизни.

Орел, чернобыльски двуглавый,

Нас осеняет. В казино

“У Лукоморья” дуб зеленый

Сидит, раскладом изумленный,

Но коль уж прикуп был крапленый,

То что поделаешь, терпи.

В углу банкир недомоченый,

Уныл и тих, как хряк легченый,

Ждет, что расскажет кот ученый,

Давно сорвавшийся с цепи.

Земеля, друг! Болты и скрепы

Рассыпались. Ты чешешь репу,

Чем бы ответить неонэпу?

Лишь, Бога ради, в автомат

Не суй патронов юбилейных!

Из-за башки узкоколейной

Терпеть урон частям филейным -

Расклад привычный. Компромат

Судьбой давно на нас накоплен.

Наш мир еще недоугроблен,

Но повторяющий “No problem”

В проблемах явно не сечет.

Не знаю, кто там кости мечет,

Но толку нет судьбе перечить,

Кто прочит именнинный нечет,

Получит похоронный чет.

На тачке Берта и Гертруда,

Грудастые от слова “груда”,

Нивесть куда нивесть откуда

Москвою чешут при луне.

Муссоны дуют и пассаты,

Таксист безмолвствует усатый,

И только “зебры” полосаты

Им попадаются одне.

Кто лупит гренки, а кто тосты,

Кто лепит бюсты, а кто торсы,

Кто любит клюквенные морсы,

Кто обожает леденцы.

Кто ходит тощий, а кто в тельце,

Кому йогурты, кому зельцы,

На все уменья есть умельцы,

На все начала есть концы.

Молиться Кришне или Вишну,

Любить костлявых или пышных,

В буру играть иль в “третий лишний”-

Решать приятно самому.

Но боссы думают иначе,

Хоть любят нас, а мы их - паче...

В любви взаимной много значит,

Герасим ты или Муму.

Петровка, минус тридцать восемь.

В районах вымерзает озимь.

Нежарко даже в членовозе,

Но синоптический кошмар

Иным мешает жить нешибко,

Ах, как идут икра и рыбка

Под стосвечовые улыбки

Испытанных валютных шмар!

Ах, легкий нрав с тяжелым бюстом

На радость всем хлыщам и хлюстам

Из Думы, МИДа и Минюста!

Дичь целиком, форель живьем,

Излишки роскоши кабанской...

Яванский кофе, дым гаванский...

Под коньячишко ереванский

Сидим с жульем, жюльен жуем.

Завелся старый сын Эрота,

Певец любви в одни ворота,

В каких долготах и широтах

Кого он любанул и как,

Какую в римской квартиренке

Имел он как-то квартеронку,

Как по московским медсестренкам

В младые годы был мастак. Он показал этим паршивкам!

Удил, пока жила наживка.

Не нам, козлам и ротозеям,

Его, ученого, учить!

(Знаток Сислея и Бердслея,

С годами медленно ослея,

Не мог он гольфа от бобслея,

Как мы ни бились, отличить).

Все ждем - довравшийся до власти

Понарисует звезд иль свастик,

Тут и прощайте вам и здрасьте,

И хорошо, коли сбежишь

Из инодумцев в иноземцы,

В евреи, в шведы или в немцы,

А так, при картах пятой масти,

Живи, держа в кармане шиш.

И снова загремит жестянка:

- Решенья партии в жистянку! -

Не за границу на запоре

Из коммуналок и общаг,

А к пляжам Баренцова моря

Рванет братва за рупь с полтиной...

У них для нас рецепт единый -

Дерьмо полезней натощак.

А где цезарики, где брутцы,

Все наверху не разберутся,

Никак друг к дружке не притрутся,

Чуть что, опять бегут с дубьем.

И каждый прет в народоводцы,

(Не так умеет, как берется)

Давай, брат, выпьем все, что пьется,

А все, что бьется, разобьем!

А помнишь, был кагор “Кварели”?

А вкус севанския форели?

А двое суток фонарели

Мы в Домовнуковском порту?

Ночами мерзли, днями прели

И, словно барды-менестрели,

Все про «Жанетту» песни пели

И про какао на борту. То ждем пшена, не сеяв проса,

То ну белить без купороса,

То беловежья да форосы

У вроде взрослых дядь и теть.

Вот и гадайте братья-россы,

На дюжины меняя гроссы,

К каким по нашему вопросу

Господь оргвыводам придеть.

Что по спирали, что по кругу,

А все с рогожи на дерюгу,

Ну что кричать - Держи ворюгу!

Иль ждать спасения извне?

Мы не без племени и роду,

Мы знаем, что в огне нет броду,

Но как нам доказать друг другу,

Что брода нету и в говне?

-Вот вы поквакали - и в тину,

А ты представь себе картину:

В кармане, как у Буратино,

Один процент от ни хрена,

Лапшичка с синими курями,

И те небось с микрокюрями,

И геморрой, и грыжа, и на

Десятом месяце жена!

Верхи былого комсомола,

Ребята тонкого помола,

(А нынче глянешь - тать на тате!)

Вовсю летают из Москвы

За гонореей в Гонолулу

Назло обжитому Твербулу,

Где, я надеюсь, мой читатель,

Родились иль блистали вы.

Как не взгрустнуть о Самиздате?

Слиняли мэтрики и мэтры.

Что за комиссия, создатель,

Иных творений быть чтецом!

Продукт лоточного бель-летру

(Что под модерн, а что под ретро)

Гож только при ходьбе до ветру,

Верти его любым концом. С разбавленной литполитуры

Торчат студня и абитура,

Горазд издатель бесшабашный

На сем ристалище ристать.

Ау, гоплиты из Главлита,

Секретари и замполиты!

Еще чуток - подумать страшно! -

И мне вас станет нехватать...

Уж сколько раз твердили миру,

Что не к чему беситься с жиру,

Котят, приученных к сортиру,

Через газету продавать.

Эх, кончился сезон купальный!

Ух, жизнь груба, как трос стропальный!

Ах, с каждым годом односпальней

Моя двуспальная кровать!

При потрохах не по диете

Нас скоро встретят на том свете

С инструментарием по смете

От райских арф до адских вил.

Чего мы ждем на грешной тверди?

Чтобы, не дав дожить до смерти,

Старик державный нас заметил

И, в гроб загнав, благословил?

Пора над ё расставить точки.

Середь всеобщей обесточки,

Когда хилеют все росточки,

Зато все гуще трын-трава,

Полезней, чем трактир на тракте,

Важнее, чем петит в контракте,

Уместней, чем буфет в антракте,

Уменье не ломать дрова.

Кругом приход не по расходу,

Добра в обрез, дерьма с походом,

То беды на земле и водах,

То в небесах парад планет...

Я б и не против хэппи-энда,

Да mori, хошь не хошь, memento,

И на дворе стоит погода,

Которой у природы нет...

* * *


ЛЕКСИКОН-КОЛЛАЖ

От автора. Один из любимейших моих как читателя литературных жанров – «Записные книжки». Даже в отредактированном и изданном виде они могут содержать как краткие отрывки текста, «непричесанные мысли» и отдельные словечки самого автора, так и цитаты из произведений других литераторов, неожиданно прочитанные и прокомментированные с рождением новых ассоциаций. В моих собственных записных книжках долгие годы копился своеобразный разрозненный материал, который в конце концов стал усиленно напрашиваться на упорядочение. Форму этого упорядочивания я наконец выбрал – она определяется названием получившегося текста. Его заимствованные элементы взяты из многочисленных случайных источников, главные из которых – словарные - перечислены в сноске и сетевые примеры по американскому слэнгу. Вторая половина текста – в основном авторский материал, читатель его легко отличит.

ДАЛЬ

Автомат – самодвига.

Агитатор - смутчик.

Акклиматизировать – отуземить.

Акробат - висопляс.

Аксиома - ясноистина.

Анархия – многобоярщина.

Арфа - стоячие гусли

Архипелаг - соостровье.

Атлет - могут.

Балкон - вислое крыльцо

Бакенбарды – щекобрады.

Барьельеф - изваянье в полплоти.

Бассейн - вододержа.

Боа - меховая кишка,

носимая женщинами на шее.

Ватерлиния - огруз.

Ветеран - ветхослужащий.

Ветеринар - скотоврач.

Винегрет - окрошка без квасу.

Виртуоз - музыкант-дока.

Гарнизон - домосидное войско.

Гастроном - лакомый обжора.

Гипотенуза - косыня.

Глинтвейн – душепарка.

Горизонт - овидь.

«Дамские пальчики» – «Козьи титьки»

Дантист - зубодерга.

Декольте - голошейка.

Демагог - крайний демократ.

Диалектика - умословие.

Желатин - дрожалка.

Журналистика - срочная словесность.

Зонд - щупало.

Идеалист - мнитель.

Инструмент - сручье.

Компания - сходбище.

Комплект - полнь.

Комфорт - холя.

Конденсатор - сгнетатель.

Консерватор - боронитель.

Корифей - большак.

Космополит - вселенец.

Лексикон - словотолк.

Лорнет - глядельце.

Линзы - горбатые и впалые стекла.

Лотерея - разыгорка.

Мебель - стоялая утварь.

Мелодия - погудка.

Метафора - обиняк.

Метрдотель - трапезничий.

Непотизм - раденье родному

Нервы - беложилье.

Номенклатура - именословие.

Обелиск - островершек.

Овальный - долгооблый.

Овация - исполатье.

Оратор - говорила.

Орнамент - прикраса.

Пальто - чапан.

Пауза - вымолчка.

Пейзаж - видопись.

Пессимист - худодум.

Пульс - жилобой.

Реакция - противосилие.

Револьвер - скоропал.

Рельс - колесопровод.

Риторика - изящесловие.

Симметрия - равноподобие.

Сомнамболизм - снобродство.

Софизм - лжеумствование.

Стенография - борзопись.

Термометр - тепломер.

Терминология - именословие.

Фельетон - отдел россказней в газете.

Фильтр - цедилка.

Флакон - снадобица.

Фотография - солнопись.

Центр -средоточие.

Цивилизация - общежитие.

Цилиндр - прямая стопка.

Циркуль - кружальце.

Шагрень - кожа из ослиных огузков

Шлагбаум - опускное бревно.

Штык - бодень.

Экватор - равноденник.

Эклиптика - солнопутье.

Эллипс - долгокруг.

СЛЭНГ

Арканзасская зубочистка - штык.

Банджо - саперная лопатка.

Бруствер - бюст.

Бэби-ситтер - эсминец при авианосце.

Выстрелил ужином, проветрил брюхо - сблевал.

Глинобитный доллар - мексиканское песо.

Глубоко пашет - дрыхнет.

Голова узлом, мускулистая, сочная головушка - глупый.

Джиллион - очень большое число.

До средней почки! - "достал".

Дырка в стене - маленький офис.

Дымоед - пожарный.

Запаска - жировой валик на талии.

Ирландский веер - лопата.

Ирландское конфетти -кирпичи и камни в драке.

Как из ангельской титьки! - хорошее виски.

Консервы - девственница.

Кофемолка - стриптизерка, крутящая бедрами.

Креветка, полпинты, пыльная задница, хромосома - малорослый.

Ловец жемчуга - мойщик посуды.

Мексиканское повышение - без увеличения зарплаты.

Майк и Айк - солонка и перечница.

Макнуть клюв - выпить.

Набойка - последний глоток в стакане.

Неоновые нашивки - щеголяет званием.

Нервный пудинг - желе.

Пингвины - наземный персонал ВВС.

Поцелуй по-ливерпульски- удар по зубам.

Продал седло - обнищал.

- Разгрузи подошвы! - присаживайся.

Растворитель - дешевое виски.

Свиной пот - дешевое пиво.

- Спасибо, мэм! - колдобина на дороге.

Торпедный сок - спирт на флоте.

Трусы с длинными рукавами - кальсоны.

Устрицы по-кентуккийски - жареные свиные потроха.

Химчистка - грабеж до нитки.

Чайник рыбы - неразбериха.

Чмок-чмок, трах-трах - эротический фильм.

Чтец по варежке - хиромант.

Электролит - армейский кофе.

Ящик с зубами, ящик со стоном - аккордеон.

ИЗ БАЗЫ ДАННЫХ «500 ГЕНИЕВ»

Единственная из трехсот кантат Баха , напечатанная при жизни – «Кантата

по случаю избрания нового магистрата».

Беркли считал дифференциальное исчисление бесполезным умозрением,

поскольку «тысячная часть дюйма – ничто».

Берлиоз получил Римскую премию, позволившую ему безбедно

существовать в течение пяти лет, за кантату «Сарданапал», которую он

впоследствии уничтожил.

Бокаччо в последние годы жизни осудил «Декамерон» и писал

исключительно ученые труды на латыни.

Бородин : «У меня музыка – отдых, потеха, блажь, отвлекающая меня

от прямого моего настоящего дела». Наиболее его известная работа

по химии – способ определения мочевины в моче.

Боттичелли в 1478 г. после заговора Пацци, закочившегося убийством

Джулиано Медичи, получил заказ украсить фасад Палаццо дель

Подеста ... портретами заговорщиков, приговоренных к смерти.

Брамс начинал тапером в гамбургских пивных.

Брюсов подражал поочередно Надсону, Некрасову, Лермонтову, Пушкину,

Верлену, Маларме и Бодлеру.

Фрэнсис Бэкон , при своей «мясной» фамилии, умер в 1626 году,

простудившись при опытах по замораживанию мяса.

Смерть настигла Вагнера в момент работы над рукописью «О женственном

начале в человеке».

Веласкес и Пикассо носили фамилии матерей (по отцам – де Сильва и Руис).

Верди не приняли в консерваторию.

Верещагин был ранен при минной атаке турецкого монитора и погиб

при взрыве «Петропавловска». Часто писал этюды под обстрелом.

Вяземский воспитывался в пансионе иезуитов.

Гайдн пел в детском церковном хоре, в 17 лет отказался

«сопранизироваться» (кастрироваться для сохранения высокого голоса),

был выброшен на улицу и едва не умер с голода.

Гаусс всю жизнь прожил в Геттингене, единственный раз съездив в Берлин.

Из-за домоседства отклонил избрание в Берлинскую академию и

троекратное приглашение в Петербургскую. При жизни не опубликовал

результатов по неэвклидовой геометрии, опасаясь преследования невежд.

Гейне с восемнадцати до двадцати двух лет работал в конторе

дяди-миллионера, потом основал собственную фирму «Гарри Гейне и Ко»,

разорился и занялся поэзией.

Гельвеций был генеральным откупщиком налогов с годовым доходом

300 тысяч ливров. Написал три отречения от своей первой книги,

сожженной по приговору суда.

Фамилию Гейнсборо современники дословно расшифровывали как "Замок"

наживы» – столько заказов было у модного портретиста.

Гершель начинал музыкантом, как и его отец, увлекся теорией музыки,

через нее математикой и стал великим астрономом.

Гете страстно, до грубости, полемизировал с Ньютоном о природе цвета.

Он не мог допустить разложимости белого цвета как элементарного,

первичного. Он также считал, что колебания барометрического давления

связаны с колебаниями силы тяжести.

Первую симфонию Глазунова под управлением Балакирева исполнили,

когда автору было семнадцать лет, а через два года, по настоянию Листа,

в Веймаре. После смерти Бородина Глазунов восстановил увертюру

«Князя Игоря» по памяти с фортепьянного исполнения автора.

Умер почетным доктором Оксфорда и народным артистом РСФСР.

Глинка , чуть не ставший автором автор музыки российского гимна,

покидая навсегда родину, вышел у заставы из кареты, плюнул на землю и

сказал: - Когда бы мне никогда более этой гадкой страны не видеть!

По Гоббсу государство – чудовище-левиафан, рождением которого является

договор, душою – власть, членами – правители, кровью – деньги,

целью существования – благо подданных, здоровьем – согласие, болезнью –

мятеж, смертью – революция.

Первая крупная работа Гойя – рисунки шпалер для королевской мануфактуры.

Гольдони работал по контракту с театром Сан-Анджело, регулярно

поставляя по восемь комедий в год.

Гончаров умер в генеральском чине старым холостяком.

Готье во время революции 1848 года не выходил на улицу, работая над

«Эмалями и камеями».

Братья Гримм, известные нам сказками – профессора-лексикографы,

немецкий Даль вдвух лицах.

Гудон признавал только творчество с натуры и не поленился сплавать

в Америку, чтобы вылепить бюст Вашингтона.

Гумбольдт был прежде всего философом-лингвистом, а его именем названы

ледник в Гренландии, хребет в Центральной Азии, межокеанское

Перуанское течение, река и озеро в штате Невада.

Гюго в 15 лет получил почетный отзыв Французской академии

за стихи на конкурсную тему «Счастье, доставляемое умственными

занятиями». После смерти оставил семье семь миллионов франков,

заработанных литературными занятиями.

Давид не успел дописать революционно-верноподданическую «Клятва

в зале для игры в мяч», но позы и жесты использовал через двадцать лет

в столь же верноподданической, но уже монархической картине «Раздача

знамен» (при Наполеоне).

По Даламберу науки классифицируются в соответствии со способностями

человека: разум – философия, память – история, воображение – поэзия.

Флоренция делала неоднократные попытки вернуть на родину из

Равенны прах Данте, в свое время изгнанного из города. Средневековый

смысл названия Commedia – печальное начало и радостный конец.

Эпитет «Божественная» добавлен неизвестным почитателем не

раньше шестнадцатого века.

У Дарвина было десять детей. Он завещал большую сумму на издание

полного описания цветковых растений всей Земли. Рукопись этого

издания “Index Kewness” весила больше тонны.

Все главные сочинения Декарта вышли при его жизни анонимно.

Делакруа оставил девятьсот картин, полторы тысячи пастелей, семь тысяч

рисунков.

Дирак в тридцать один год получил профессорскую кафедру, которую в

свое время занимал Ньютон, а через год – Нобелевскую премию.

Доре дебютировал несколькими литографиями в возрасте 13 лет. Известнейшая серия его политических карикатур называется «История Святой Руси».

В формулировке расстрельного приговора Достоевскому , в частности,

указывается: «за распространение письма литератора Белинского,

полного дерзких выражений против православной церкви и верховной власти».

Дюма -отец подписал произведений примерно на 500 томов.

После смерти Лопе де Вега Кальдерон получил звание придворного поэта и

ордена рыцаря святого Яго. В пятьдесят один год принял сан «Фейерверкер

святой инквизиции».

Канова, основатель классицизма, изобразил Дж.Вашингтона в античных

доспехах, а Наполеона (в конной статуе!) обнаженным.

Должность Камоэнса была «попечитель имущества умерших, без вести

пропавших и отсутствующих» в Макао.

Карно при жизни опубликовал единственную работу, замеченную только

после его ранней смерти, а Коши – восемьсот работ.

Томсон (лорд Кельвин) занял профессорскую кафедру в университете

Глазго в двадцать два года и заведовал этой кафедрой пятьдесят три года.

Основной научный труд Коперника вышел за несколько дней до его смерти.

Курбе, член Коммуны, после ее разгрома был арестован и приговорен к астрономическому штрафу на восстановление Вандомской колонны, главным виновником разрушения которой он был признан.

Лавуазье украл у Кулона открытие химического состава воды. Он был

одним из генеральных откупщиков, по его инициативе вокруг Парижа

построили стену стоимостью тридцать два миллиона франков для

защиты от контрабандистов. Руководил селитряной и пороховой

монополией, направил обоз с порохом защитникам Бастилии, за что и был

казнен.

Мария Кюри – первая женщина-профессор Сорбонны.

Лейбниц в 15 лет поступил в университет, в семнадцать получил степень

бакалавра, в восемнадцать – магистра, в двадцать – лиценциата и доктора права.

В течение 5 лет учебы Ломоносов жил на содержание 3 копейки в день, а в

1753 году получил от императрицы Елизаветы девять тысяч десятин в

Копорском уезде (шесть деревень, двести одиннадцать душ).

Лопе де Вега написал около двух тысяч комедий, из которых до нас дошло

четыреста шестьдесят восемь. Во время похода Великой Армады на борту

одного из кораблей записал одиннадцать тысяч строк поэмы «Красота

Анжелики». За сутки до смерти написал поэму и сонет.

Мечников в 1888 г. выехал во Францию, где и работал до конца

жизни в Пастеровском институте, получив в 1908 г. Нобелевскую премию.

Моцарт к семнадцати годам был автором четырех опер, тринадцати

симфоний и двадцати четырех сонат.

Мусоргский за месяц до смерти был помещен в бесплатный солдатский

госпиталь под видом вольнонаемного денщика одного из врачей.

«Сорочинскую ярмарку» в разное время заканчивали Лядов, Кюи и Шебалин.

Продукция Пиранези превысила по объему все созданное остальными

крупными графиками восемнадцатого столетия – 1743 доски, двадцать восемь

томов in folio.

Рейнольдс писал до ста пятидесяти портретов в год.

Ричардсон свое первое произведение, роман «Памела», написал в пятьдесят лет.

Рубенс в пятьдесят три года женился на шестнадцатилетней.

Человеческие фигуры для картин Снейдерса писали Иорданс, ван Дейк

и Рубенс, а он им – фрукты.

Тинторетто повесил на двери своей мастерской рекламную надпись:

«Рисунок Микельанджело и колорит Тициана».

Уитмен девятнадцать лет (1873-92) был разбит параличом.

Ферма был по профессии юристом, занимаясь математикой в свободное время.

Труд Фомы Кемпийского «Подражание Христу» выдержал более

двух тысяч изданий.

Циолковский, известный нам, как основоположник космонавтики,

опубликовал около тридцати книг по цельнометаллическим дирижаблям.

Хогарт превратил гравюру в могучее средство идейной пропаганды, в

телевидение восемнадцатого века. Восхвалял «благодеяния пива в противоположность злодеяниям водки».

Эразм Роттердамский установил принятое до сих пор произношение древнегреческих текстов. Латынь была его устным и письменным языком,

живые он, постоянно переезжая из страны в страну, знал плохо.

Первым запатентованным изобретением Эдисона была машина для

голосования (а Кальвин в свое время изобрел «аккламацию» –

избрание восклицаниями без подсчета голосов).

Эйлер последние двадцать четыре года своей жизни интенсивно работал,

будучи полностью слепым.


Хронология терминологии[4]

1877 Культ личности. Карл Маркс.

1899 Бремя белого человека. Редьярд Киплинг.

1904 Мировой полицейский. Теодор Рузвельт.

1905 Белая гвардия – самоназвание черносотенцев.

Перманентная революция. Лев Троцкий.

1907 Столыпинский галстук. Федор Родичев.

1908 Воинствующий материализм. Георгий Плеханов.

Плавильный котел. Изрейел Зангвил.

1909 Долларовая демократия. Уильям Тафт.

1912 Качество жизни. Артур Пигу. Абстрактное искуссство.

Василий Кандинский, Пит Модриан.

1914 Война нервов. Пауль фон Гинденбург.

1915 Стопроцентный американец. Теодор Рузвельт.

Смена элит. Вильфредо Парето.

1916 Министерская чехарда. Владимир Пуришкевич.

1917 Военный коммунизм. Александр Богданов. Постмодернизм. Рудольф Паннвиц.

1918 Закат Европы. Освальд Шпенглер. Концентрационный лагерь.

Владимир Ленин. Красный террор.

1919 Дух Веймара. Фридрих Эберт.

1920 Железный занавес. Этель Сноуденн. Мирное сосуществование.

Георгий Чичерин. Первая мировая война.

Чарльз Репингтон (во время самой войны ее называли Великой, Европейской, мировой).

1921 Белая идея. Виталий Шульгин. Пан-Европа.

Рихард Куденгов-Каллерги. Человеческий фактор. Жан-Поль Сибом.

1923 Внутренняя эмиграция. Лев Троцкий.

Социальный заказ. Осип Брик.

Тоталитарное государство. Бенито Муссолини.

Третий Рейх. Артур Мёллер ван дер Брук.

1925 Генеральная линия партии. Николай Бухарин.

Магический реализм. Франц Ро.

1926 Потерянное поколение. Гертруда Стайн.

1928 Маргинальная личность. Роберт Парк.

Социальная инженерия. Барбара и Сдней Уэбб.

1929 Великий перелом. Иосиф Сталин. Робот. Карел Чапек.

1931 Тотальная мобилизация. Эрнст Юнгер.

1932 Инженеры человеческих душ. Иосиф Сталин.

Новый курс для американского народа.

Франклин Делано Рузвельт.

Открытое общество и закрытое общество. Анри Бергсон.

Коллективная безопасность. Эдуард Бенеш.

1933 Коричневая чума. Листовка КПГ.

Враг народа. Впервые использовано еще А.Сумароковым

в «Оде цесаревичу Петру Павловичу». Широко употребляли якобинцы.

В 1882 году пьесу под таким названием написал Гендрик Ибсен.

Пролетарский гуманизм. Максим Горький.

«Съезды победителей» - коммунистов (в Москве) и нацистов (в Нюрнберге).

Торговцы смертью. Хельмут Элгенбрехт, Фрэнк Ханиган.

1935 Блицкриг. Журнал «Немецкая армия».

Воинствующий гуманизм. Томас Манн.

1936 Новый порядок. Адольф Гитлер.

Пятая колона. Эмилио Мола.

1937 Блок коммунистов и беспартийных. «Правда».

Морально-политическое единство. В.М.Молотов.

Черный юмор. Андре Бретон.

1938 Мыльная опера. «Крисчен сайенс монитор».

1939 Странная война Эдуар Деладье.

1940 Битва за Англию. Уинстон Черчилль.

Окончательное решение еврейского вопроса. Эйхман-Геринг.

Трудовой фронт. Иозеф Геббельс.

1941 Великая Отечественная война советского народа. Емельян

Ярославский. 23 июня.

Массовая культура. Макс Хорхойлер.

Второй фронт. Иосиф Сталин (в письме Черчиллю, сентябрь)

Объединенные нации. Франклин Делано Рузвельт.

1945 Ангажированная литература. Жан-Поль Сартр.

Сексуальная революция. Вильгельм Райх.

1946 Бумажные тигры. Мао Цзе-Дун.

Политика сдерживания. Джордж Кеннан.

Соединенные Штаты Европы. Уинстон Черчилль.

1947 Сверхдержавы. Уильям Фокс.

Холодная война. Бернард Барух.

1948 Безродные космополиты. Александр Жданов.

1950 Великие стойки коммунизма. «Правда».

Конкретная музыка. Пьер Шеффер.

Политика с позиции силы. Дин Ачесон.

Полицейская акция. Гарри Трумэн о войне в Корее.

1951 Сердитые молодые люди. Ласло Пол.

Ядерная кнопка.

1952 Третий мир. Альфред Сови.

1953 Атом для мира. Дуайт Эйзенхауэр.

Убийцы в белых халатах. «Правда».

1954 Власть черных. Ричард Райт.

Массированное возмездие. Джон Фостер Даллес.

Научно-техническая революция. Джон Бернал.

Оттепель. Илья Эренбург.

Принцип домино. Дуайт Эйзенхауэр.

1955 Дух Женевы. Дуай Эйзенхауэр.

1956 Балансирование на грани войны. Эдлай Стивенсон.

Цюрихские гномы. Гарольд Вильсон

1957 Авторское кино. Франсуа Трюффо.

Новый класс. Милован Джилас.

1958 Большой скачок. Резолюция VII съезда КПК.

Новые левые. Чарльз Миллс

Общество изобилия. Джон Гелбрейт.

1959 Европа отечеств. Мишель Дебре.

1960 Новые рубежи. Джон Кеннеди.

Ядерный клуб. Дуайт Эйзенхауэр.

1961 Военно-промышленный комплекс. Дуайт Эйзенхауэр.

Концептуальное искусство. Генри Флинт.

Театр абсурда. Мартин Эсслин.

Узники совести. Питер Бененсон.

Вялотекущая шизофрения. IV Всесоюзный съезд невропатологов

и психиатров.

Горячая линия.

Утечка мозгов. «Ивнинг Стандарт».

1964 Коридоры власти. Чарльз Сноу.

1966 Культурная революция. КНР (Ливия – 1975 год)

1967 Постиндустриальное общество. Дэниел Белл.

Самиздат. Жорес Медведев. («Самсебяиздат» - Н. Глазков, 40-е годы).

1968 Большой террор. Роберт Конквест.

Социализм с человеческим лицом. Александр Дубчек.

1969 Молчаливое большинство. Ричард Никсон.

1970 Столкновение с будущим. Альфред Тоффлер.

1971 Архипелаг ГУЛАГ. Александр Солженицын.

1972 Свобода голодать. Поль Галле.

1973 Общество потребления. Иван Иллич.

1975 Еврокоммунизм. Фране Барбиери.

Железная леди. Марджори Прунс.

Четыре модернизации. Чжоу Энь Лай.

1976 Банда четырех, КПК.

Зияющие высоты. Александр Зиновьев.

1977 Империя зла. Джордж Лукас.

Карательная медицина. Александр Подрабинек.

1979 Запрет на профессии. ФРГ.

Ограниченный контингент. «Правда»

1985 Перестройка. Михаил Горбачев.

1986 Непоротое поколение. Натан Эйдельман.

1987 Административно-командная система. Гавриил Попов.

1989 Бархатная революция. Вацлав Гавел.

Шоковая терапия. Лев Бальцерович.

1990 Новые русские. Хендрик Смит. (в российской прессе с 1992 года)

Малый народ. Игорь Шафаревич.

1991 «Буря в пустыне». Кодовое название операции в Кувейте и Ираке.

Наши. Александр Невзоров.

Обвальная приватизация. Лариса Пияшева.

1993 Столкновение цивилизаций. Сэмюэл Хантингтон.

1996 Встречи без галстуков.

2000 Диктатура закона. Владимир Путин.



ПРИЛАГАТЕЛЬНЫЕ И СУЩЕСТВИТЕЛЬНЫЕ


Амбициозный

Блевотина

Быдло

Варикозный

Великодержавный

Властный

Вонючий

Всемирно-исторический

Выделения

Ворвань

Газы

Глистогонный

Глобальный

Гноище

Гузно

Гунявый

Завшивленный

Зобатый

Имидж

Кила

Коллективный

Клоака

Кровососущий

Крысиный

Культя

Липкий

Лозунг

Маразм

Манифестация

Однопартийный

Одутловатый

Осклизлый

Отечный

Перхоть

Плюгавый

Политкорректный

Потроха

Престиж

Прогрессивная общественность

Промозглый

Прыщавый

Пульпа

Революционный

Рейтинг

Свищ

Скулеж

Содержимое

Сопливый

Сплоченный

Струпья

Сукровица

Телеса

Тля

Трясина

Тухлятина

Угреватый

Убоина

Форум

Харкотина

Хрип

Чесотка

Чирей

Членистоногий

Эксклюзивный

Элита

Язва


ЭТИМОЛОГИЯ


Автоматизация - поношение самого себя последними словами.

Бугорок – бальный танец, среднее между буги и роком.

Ваше Ханжество - обращение к хану (Ваше Шашество - к шаху).

Верноподданный - в меру выпивший.

Вертопрах - покойник, вертящийся в гробу.

Вожделение - становление вождя.

Гонорар - символическое вознаграждение, удовлетворяющее гонор.

Горизонт - пропади все пропадом, начиная с зонта.

Грамматика - небольшая примесь ненормативной лексики.

Двурушничество - пользование двумя полотенцами.

Деградация - превращение города в деревню.

Дегустация - разбавление.

Демонстрация - вывод из категории монстров.

Депортация - лишение последних штанов.

Доверие - состояние до обретения веры.

Довольство - состояние до обретения воли.

Докапываться - капать на голову, пока не расколется.

“Железная леди” - с повышенной ролью желез в организме.

Зарубежный - рубящий на корню.

Загадка - загрязнение нечистотами.

Застолбили - колотили за плохое угощенье.

Зверюшка - очень крепкий бульон.

Зеркальный (нем.-русск.) - очень дерьмовый.

Интерпол - промежуточный пол.

Исполин - работающий исполу.

Каменоломня - насилие над музами.

Книжность - повышенный интерес “к низу”.

Ломбард (восхищ.) - корифей самодеятельной песни.

Людоед – ест поедом свою жену Люду.

Микропорка - легкое телесное наказание.

Моветон - разговор на родном языке в ЦК КПУ до 1991 года.

Мультиканальный - мультик, пропагандирующий анальный секс.

Наивный - произрастающий на иве.

Нахальный - нанесенный на плетеную булку.

Недоимка - поимка, не доведенная до конца.

Недоносок - донос, не достигший цели.

Недосмотр - “зеленый коридор”.

Неряха - интеллигентное лицо.

Обаяние - умение В.С.Черномырдина играть на музыкальном инструменте.

Оправа (простонар.) - оправка по-большому.

Органист-искусствовед - ведающий в органах искусством.

Пеленки - отпрыски великого футболиста.

Перепалка - то, что перепало.

Пестовать - толочь в ступе.

Поветрие - держание носа по ветру.

Подворотня - заложенное за воротник.

Поединок – кто кого съест поедом.

Политология - изучение того, что полито.

Полураспад - расшатывание сексуальной ориентации.

Поминки - вылазка саперов на разминирование.

Помойный - сделанный по-моему.

Поп-звезда - знаменитый священник.

Популяция - беспорядочная стрельба.

Превосходно – «Манон Леско» недорого.

Причинность - полагающееся по чину.

Причинно-следственный – когда следователь берет за причинное место.

Прокурор - громкий спор в очереди за бройлерами.

Пролетарий - многократно пролетавший.

Радикальный - делаемый ради дерьма.

Рессора - повторный скандал.

Сантехника (итал.) - святая техника.

Сантимент - одна сотая часть милиционера.

Соплеменник - меняющий сопли так-на-так.

Союзники - совместно идущие юзом.

Судороги (франц.-русск.) - копейки рубль берегут.

Спонтанный (блатн.) - сказанный с понтом.

Уголовник - боковая часть подголовника.

Щегол (русск.-укр.) - еще не одет.

Экстаз - то, что осталось от таза.

Языковедение - наука о том, куда может завести язык.

СОКРАЩЕНИЯ

Восторг - торговля с Азиатско-Тихоокеанским регионом.

Голяшка – обнаженная полячка.

Детсад - детский ад.

Диплодок - дипломат с докторской степенью.

Завгар – заведующий гаремом

Интрига - участок в три гектара за рубежом.

Коммунизм - коммерческое крыло секты преподобного Муна.

Компакт - коммерческий половой акт.

Компромисс (англ.) - девушка, обеспечивающая компромат.

Курдюк - курляндский герцог.

Модернизм - модничанье ерников.

Плесень - пленительная сень.

Политурка - политик в законе.

Прозаики - профессиональные заики.

Профан - профессиональный болельщик.

Совнарком - совет комиссаров на нарах.

Хрусталик - ласкательное имя в честь Хрущева и Сталина.

ОБЪЯВЛЕНИЯ

«Вниманию отцов-заочников. Распитие спиртных напитков на территории

Лавры запрещено» (Троице-Сергиева Лавра).

«Да, я не был беременным. Но я, как и все мы, был зародышем» –

организация «Мужчины против абортов».

«Пляж строгого медицинского контроля. Посторонним вход

запрещен!» - генеральский уголок на пляже санатория ВВС.

«Обувь в полупарах для инвалидов».

«Туалета во дворе нет. Штраф – два зуба!»

«Участники ВОВ, финской войны, боев за Халхингол и событий в

Афганистане обслуживаются вне очереди» – в винном отделе при Горбачеве.

«Танцуй на комсомольской расстоянии!» – на школьной дискотеке.

«Работа со спонсорами» – рубрика в ТВ титрах, приведены две женские

фамилии.

Фирма интимных услуг: «Наши девушки перешли на посекундную

тарификацию после первой минуты!»

ТОРГОВЫЕ МАРКИ

«Доброе утро, господин судья!» – мини-юбка, которую раньше называли широким поясом.

«Коня на скаку остановит» – платье 72 размера.

«Алеет восток» – цвет шарфика.

«Сердце Данко» - зажигалка.

«Олимпийский» - кастет на пять пальцев.

«Ведмедик клишоногий» – конфеты киевской фабрики.

«Принцесса на горошине» - надувные матрацы .

“С продразверстки на продналог" - кожаное пальто .

ДВА ПРЕЙСКУРАНТА

(Цены давнишние)

Кроватка – 1500

Коляска – 1000

Пеленки теплые – 25

Пеленки тонкие – 15

Одеяло шерстяное – 280

Одеяло байковое – 300

Распашонки – 30

Чепчики – 30

Шапочки шерстяные – 60

Пинетки теплые – 35

Ползунки – 30

Кофточки трикотажные – 65

Комбинезон – 350

Соски – 50

Бутылочки – 40

Молочные смеси – 40

Пустышки – 35

Ванна – 250

Памперсы – 205

Погремушки – 300

Медикаменты – 200

Средства гигиены - 200

Заказ на предметы похоронного ритуала – 50

Заказ на катафальные перевозки – 50

Заказ на захоронение или кремацию – 80

Заказ на услуги санитара – 35

Санитарная подготовка тела, облачение – 100

Гроб, обитый тканью – 500

Покрывало и накидка – 60

Похоронные тапочки – 15

Венок на металлическом каркасе – 80

Доставка гроба и венка к моргу – 250

Катафальный автобус – 250 за час

Рытье могилы и захоронение – 1200

Кремация, ритуальный зал – 800

Урна с полиэтиленовой капсулой – 150

Бальзамирование и косметические слуги – 900

Аренда дополнительного автобуса – 400 в час

Венок на лапнике – 400

Венок из живых цветов 1500

Корзина живых цветов – 900

Мужской костюм – 400

Трибуна – 150

Деревянный крест – 800



Сатира и юмор

в английских стихах

Вольный перевод

ПРЕДИСЛОВИЕ К РАЗДЕЛУ

Составитель-переводчик настоящего сборника не является по профессии литератором или филологом. Английский язык и англоязычная поэзия, сатирико-юмористическая в частности и в особенности, несколько десятилетий были, наряду с русской литературой, моим главным увлечением, и я достаточно много переводил, в основном для собственного удовольствия. Выход в печать получился лишь однажды, когда в шестидесятых годах вместе с тремя своими коллегами, Ю.В.Конобеевым, В.А.Павлинчуком и В.Ф.Турчиным я принял участие в подготовке двух изданий сборника «Физики шутят». В последующие годы юмористическая компонента моего собрания переводов помаленьку накапливалась, но шансов на публикацию не было из-за некоторых обстоятельств политического характера. Теперь возможность появилась.

Перевод стихотворной юмористики, где эффект почти сплошь основан на игре слов и идиоматических оборотах, труден. А если язык оригинала – английский, эти трудности еще усугубляются двумя главными обстоятельствами. Во-первых, английский текст заметно короче аутентичного русского, считай хоть в буквах, хоть в слогах. Именно слоговой лаконизм английских строф создает иногда почти непреодолимые препятствия для попытки перевода с сохранением и всех деталей содержания, и стихотворного размера оригинала, и числа строк. Во-вторых, изобразительные средства русского и английского языков во многом «перпендикулярны», дополнительны. В русском это сложная морфология, неисчерпаемые возможности словообразования за счет приставок и суффиксов (попробуйте с сохранением нюансов перевести на английский двумя словами восклицание комендантши мужского общежития «Понаприводили девок!»), а также произвольный порядок слов в предложении (если фраза содержит N слов, их часто можно расположить любым из N! способов с существенными вариациями смысла). Английский же язык силен прежде всего уже упомянутой краткостью, богатым выборов односложных слов и несколько неожиданной экспрессией «абстрактных» многозначных глаголов, сочетающихся с разнообразными предлогами.

Поэтому практически все переводы в настоящем сборнике относятся к категории «вольных», и допущенные вольности часто радикальны, поскольку из разнообразных переводческих лозунгов или кредо я выбрал стремление «передавать не содержание, а впечатление от содержания». Тут необходимы пояснения с примерами.

Сильнее всего «пострадали» лимерики. Практически в каждом из них в конце первой строчки содержится географическое название, выбранное совершенно случайно по единственному признаку – чтобы рифмовалось со второй и пятой строчками (часто в пятой строчке оно просто повторяется). Трудно – да и нужды нет - сохранять звуки английской рифмы как самоцель в русском тексте, поэтому указанные названия выжили в меньшинстве переведенных лимериков, а в остальных были заменены. Поскольку эти пятистишия относятся к «nonsense poetry», в них есть и другие случайные детали, которые иногда приходится заменять, чаще всего по соображениям слоговой экономии. Так, в одном случае вместо трехсложной «устрицы», которая никак не лезла в размер, пришлось использовать односложного «гуся», но читатель только русского текста вряд ли это заметит.

Особо следует остановиться на самой длинной – и самой, наверное, знаменитой на родине автора – из включенных в сборник поэм («Охота на Снарка» Льюиса Кэрролла). Прозвища всех ее действующих лиц, числом десять, начинаются на одну латинскую букву «В». Я сразу отказался от попытки сохранить эту особенность текста в переводе, поскольку такая попытка неизбежно приводит к существенному искажению смысла по крайней мере некоторых «говорящих» прозвищ и деформирует весь текст. В заслуженно известном переводе Михаила Пухова все эти прозвища таки начинаются с русского «Б», но при этом руководителя кэрроловской охотничьей экспедиции переводчик, видимо, отчаявшись найти удобоваримый русский эквивалент английскому «Bellman», вынужден был назвать несуществующим словом Благозвон, о которое читателю трудно не спотыкаться на протяжении всего текста (в нашем переводе это Шкипер, что довольно точно соответствует его функции в сюжете). Один из охотников («Boots» - «Башмаки» у Пухова), будучи назван в самом начале, в дальнейшем в поэме практически не действует и упоминается еще только в одной строчке. Такое впечатление, что он был введен для ровного счета, а потом автор о нем забыл. В нашем переводе его нет.

Еще одно пояснение касается баллад. В английской поэзии это жанровое определение применяется к очень многочисленным и очень разннобразным текстам – от средневековых народных сказаний о Робин Гуде до современных стихов. Разнообразны не только содержание, но и форма. Так, среди юмористических баллад девятнадцатого века некоторые сохраняют жесткую традиционную форму – три восьмистишия плюс заключительное четверостишие, причем на двадцать восемь строк приходится всего три рифмы: (abab bcbc) x 3 + bcbc. Такие примеры есть в сборнике, и рифмовка при переводе выдержана, но заключительные четверостишия (Envoy) во всех случаях опущены. Они по обычаю начинаются с обращения Prince, и их содержание, тоже по традиции, практически не связано с основным текстом баллады и в русском переводе выглядит загадочной инородной вставкой.

То, что называется английским юмором, родилось в викторианской Англии в девятнадцатом веке, и большинство текстов в сборнике написаны в этой стране в указанный период. Исключений всего несколько, но они важны. Прежде всего это гораздо более ранние стихи: «Соперники» Уильяма Уолша (1663-1708) и «Эпитафия» Мэтью Прайора (1664-1721), на наш взгляд, замечательные, и несколько других. Включены также стихи двух американцев: Оливера Уэнделла Холмса и Джеймса Расселла Лоуэлла. Поэма Холмса «Одноконная бричка» очень популярна в США, особенно в среде научно-технической интеллигенции – почти как «Алиса» Кэрролла. Ее высоко ценил Норберт Винер как описание, по его словам, идеально сконструированного транспортного средства.

Отдельно нужно сказать о примечаниях. Они в книге крайне немногочисленны, и это тоже отчасти следствие вольностей переводчика. Самый, наверное, известный британский специалист по отечественной поэзии, сэр Артур Куиллер-Коуч, составитель «Оксфордской антологии английской поэзии», которая переиздавалась несколько десятков раз на протяжении пятидесяти лет, справедливо указывал, что нумерованные ссылки на примечания уродуют поэтический текст и неуместны в нем, поскольку мешают читателю воспринимать его естественный ритм. Поэтому примечания в его «Антологии» просто располагаются внизу страницы – кто хочет, заглянет. И число их сведено к минимуму. Для достижения той же цели в наших переводах исключено из текста некоторое число имен собственных - как правило речь идет о второразрядных политических деятелях и общественных фигурах викторианской эпохи, с тех пор справедливо забытых. И примечания тоже не нумеруются.

В отдельных случаях, когда сохранить однозначное соответствие между английскими и русскими строфами, не жертвуя содержанием, никак не удавалось, переводчик, не без колебаний, вводил в русский текст дополнительные строки. Поэтому наш «Снарк» содержит в некоторых главах по несколько дополнительных четверостиший по сравнению с оригиналом, подобные расхождения есть и в нескольких других переводах. Основной целью было вытравить из получившихся русских стихов «привкус перевода», который обычно тем сильнее, чем перевод буквальнее. Насколько это удалось, и насколько наши вольности оказались оправданы, судить читателю.


ЭПИТАФИЯ

Мэтью Прайор

Под камнем сим легли во время оно

Бездельница Джоан с лентяем Джоном.

В единый день она скончалась с мужем,

А лет им было с годом по пять дюжин.

Другим бывало хорошо и плохо,

А эти жили, обрастая мохом,

И сделать им порой хотя бы малость

С рассвета до заката не случалось.

Едят, гуляют, мир у них и лад,

Когда ни глянь – гуляют да едят.

Проспали ночь и снова можно смело

До новой ночи ничего не делать.

Трех деток схоронив из колыбели,

В четвертый раз рискнуть он не смели,

Ни братьев, ни сестер им не дал бог –

Их счастью помешать никто не мог.

Мораль и кошелек – и те едва ли

В согласье большем где-нибудь бывали:

Им нос друг к другу сунуть никогда

Не позволяла милая чета.

Злословию соседскому нимало

Почтеннейшая пара не внимала

И слуг карать иль награждать труда

Себе не задавала никогда.

Лакеи, да и горничные тоже,

Тащили, что Бог на душу положит,

И вот, за годом год сбиваясь с круга,

В конец у них изгадилась прислуга.

Один царил порядок, право слово,

В его конюшнях и в ее столовой.

Зато все крепко пили, ели, спали

И крепко приказанье соблюдали:

Остатки нищим со стола и с кухни

Давать не прежде, чем они протухли.

Исправно божье воздавая Богу,

Расписки по церковному налогу

Они в карман совали, не читая,

За правило святое почитая,

Не уклоняясь от ответной чести,

Дремать в соборе на почетном месте.

Добра иль зла от братии по вере

Они не замечали в равной мере,

И не было у праведных супругов

Во всей округе ни врага, ни друга.

Родня была, но много их беднее,

А потому они не знались с нею,,

Амбар поправить иль покрасить дом,

У них заботы не было о том –

Ужель самим пускаться в недостачи,

Чтоб сделались наследники богаче?

Излишков нет, но нету и прорех,

А грех копить, так и транжирить – грех.

По всем счетам они платили к святкам,

И все текло заведенным порядком.

Не возбуждали в них, как голос эхо,

Чужое горе – слез, а радость – смеха,

Но коль случалась свадьба иль поминки,

В общественную кружку без заминки

Они всегда просимое вносили

И сборщику стаканчик подносили.

А где смещенье или назначенье –

Им первый ряд и общее почтенье.

Ни разу ни презрев, ни полюбив,

Не научившись и не научив,

Глупы или мудры, добры ли, злы ли

Те люди удивительные были?

Без страха, без страстей прошли их дни.

Так – жили? – так и умерли они.

ОДНОКОННАЯ БРИЧКА

Оливер Холмс

Неужто и вправду никто из вас

О чудо-бричке не слышал хоть раз,

Которую встарь наш каретник отгрохал?

В те годы редко что делали плохо,

А уж тут раззадорился старый пень -

Сто лет проходила она день в день,

Пока однажды наш новый пастор

(Он так любил по приходу шастать!)

Не велел поутру заложить лошадку...

Но уж рассказывать, так по порядку.

Тыща семьсот пятьдесят пятый год.

Вот уж когда хватало невзгод!

Землетрясение в Лиссабоне,

Георг Второй еще был на троне,

Старый трутень из ганноверцев,

Брэддоку только что задали перцу,

Но каретник знал свое ремесло

("Дьякон" в округе была его кличка)

Он кончил ту одноконную бричку

В день, когда Лиссабон затрясло.

Как повозку ни делай, а быть должна

В каком-нибудь месте да слабина.

Не в оси, так в гужах, не в распорке, так в стяжке,

Не во втулке, так в спицах - а выйдет промашка.

Что раньше лопнет, поди угадай-ка -

Обод иль дышло, болт или гайка?

Знал, где упасть, постлал бы соломки -

Главное зло не износ, а поломка .

Но старый Дьякон был не простак.

- Разэтак, - сказал он - их и растак!

В дыхалку, печенку и до мослов!

(Что ни дьякон, то сквернослов,

И нашего Бог не обидел глоткой)

-Не то что в этой вшивой слободке,

В графстве ахнут на мою бричку,

Бричка будет от всех на отличку!

Знает даже дите в пеленках -

Рвется-ломается там, где тонко.

Сделай тяп-ляп - чинить надоест,

Надо, что сразу без слабых мест,

А то потом натерпишься сраму.

На стойки, спицы, днище и раму

У фермера он сторговал на сруб

По всей округе известный дуб.

Стан из ясеня да из бука,

Бревна брал - из штабеля штуку.

Тополь, как сыр, ножом можно резать,

Но для обшивки он лучше железа.

На втулки вязовую взял колоду,

Ее продать не могли полгода,

Колоть было пробовали на спор,

Только не брал ни один топор.

Дьякон, когда пускал ее в дело,

Плюнул на клин, так аж зашипело.

Поковки - только из лучшей стали

(Такую делали, да перестали),

Оси, ободья, чеки, рессоры,

Все было пригнано без зазора.

Вечную кожу на верх и фартук

Дьякон достал по особому фарту.

Помер кожевник. Нашли в чану

Бизонью шкуру - только одну,

Но ее хватило с запасом

На крышу и все остальное разом.

Конец бывает у дела любого,

И как-то Дьякон сказал - Готово.

Готово! Народ приезжал отовсюду,

Чтоб подивиться такому чуду

Чудо! - нету другого слова.

А Дьякон только сказал "Готово".

Годы прошли. Старики старели,

И молодые не молодели.

Помер Дьякон, следом старуха.

Как говорится, земля им пухом.

Дети умерли, умерли внуки.

Бричка попала в чужие руки -

Кому-то здорово повезло.

Она ходила, как прежде, отменно,

Никто не заметил в ней перемены

Со дня, когда Лиссабон затрясло.

Девятнадцатый век, не замедлив явиться,

Застал чудо-бричку в той же кондиции.

Восемьсот десятый, двадцатый, тридцатый -

Ходит, как ходила когда-то!

Но все-таки время течет не вспять,

Есть пять десятков, так жди шестого,

И лет прошло с Рождества Христова

Тыща восемьсот пятьдесят пять.

Жизнь устроена бестолково,

Мало в ней, признаться, такого,

Просто, считайте, почти что нет,

Что бы себе самому без дрожи

Мог ло взглянуть, извиняюсь, в рожу

В день, когда ему стукнет сто лет.

Что устоит при проверке веком

(Не говорю уж про человека)?

Станешь считать, ан где сел, там и слез.

Чистая правда? Зеленый лес?

Пожалуй и все. Если мысль понятна,

Можете ею владеть бесплатно.

И снова первое ноября.

В бричке, честно-то говоря,

Что-то вроде бы подалось,

Но что - непонятно - не обод, не ось,

>Не спицы, не днище - все по чуть-чуть,

А пльцем не во что было ткнуть.

Крепко каретника старого слово -

Нету в ней места слабее другого,

А все-таки бричке пора на снос,

Поломок нет, зато полный износ

Пастор велел запрягать к девяти.

Эй, не стой никто на пути!

Вот подают одноконную бричку,

Лошадь гнедая, грива в косичках,

Новая сбруя, заплетенный хвост...

Они поехали через мост.

Пастор как раз готовился к встрече

С пастой своей и работал над речью.

Дойдя до "в-пятых" задумался - что же

Он скажет дальше? Как вдруг, о Боже!

Треск люди слышали за полмили...

На церкви часы полдесятого били.

Этот миг было не с чем спутать -

Тот же месяц, то же число,

Сто лет назад, минута в минуту,

В этот же час Лиссабон затрясло...

Пастор очнулся на мостовой

И еще долго вертел головой

В куче мелких обломков и пыли,

Которые бричкой только что были,

Как будто мельник не раз и не два

Ее пропусти л через жернова,

И никакая малая малость

В ней неполоманной не осталась.

Не стало ее в первый день ноября,

Как не стало бы мыльного пузыря.

Если строить хотите прочно,

То научитесь учичитыват точно,

А не надейтесь на нечет и чет.

К черту удачу - расчет есть расчет.

УМЕРЕННОСТЬ

Оливер Холмс

Нам здесь, внизу, так мало нужно»

В желаньях скромен с давних пор,

Когда бы хижину я строил,

Меня бы полностью устроил

Обыкновенный лабрадор.

Тут прямо рядом, за углом

Я знаю подходящий дом.

Обед в двенадцать перемен?

Такая роскошь не по мне –

Трех блюд достаточно вполне,

Чтоб славить господа. Amen .

Десертов я почти не ем,

Ну разве что ванильный крем.

Зачем мне деньги и земля?

Одна-другая накладная,

Ну, может, жидка нефтяная

Да понадежней векселя.

Пускай Фортуна мне пошлет

Доход чуть больший, чем расход.

Пред Богом смерду равен лорд,

Я спеси не терплю вельможной.

Но пост посла приму, возможно ,

Желательно на Сент-Джеймс-Корт.

Что в губернаторы я рвусь

Болтают, правда, ну и пусть.

Пустая мишура – Бог с ней,

Я презираю жалких франтов.

В колечках пара бриллиантов

- В булавке можно покрупней –

Рубинчик, несколько жемчужин,

А лишний блеск – кому он нужен?

Жена моя проста в нарядах

На тряпки тратиться нам жаль,

Но кашемировую шаль

Она купить была бы рада

И кстати шелку ярдов сорок,

Ведь он совсем не так уж дорог.

Я удивляюсь странной моде

Прохожих рысаком пугать,

Но милю за две-сорок пять

Пусть жеребец мой все же ходит;

А нужен небольшой рывок ,

Глядишь, долой секунд пяток.

Непрочь, коль будут суждено,

Взять Рафаэля с Тицианом

- Они пока не по карману -

Пойдет и Тернер заодно,

(В его палитре есть изыск –

Лазурь по золоту внабрызг).

Тысчонку книг на каждый день,

И я велел бы все, что есть,

В простую кожу переплесть,

Лишь часть томов – сафьян, велень.

Книжки – я ими дорожу,

И наверху всегда держу.

 

Душою отдохнуть от дел

Я отправляюсь в антикварий

И там недавно приглядел

Одну виолу Страдивари,

Хоть мне, поверьте, не цена

В подобных редкостях важна

 

Пусть инкрустациями Буля

Нувориш тешит жадный взор –

Сидеть, Бог видит, не позор

И на резном дубовом стуле.

Но искренне признаться если ,

То лучше все же в мягком кресле.

Я не Мидас, живу, как люди,

И не бедней, чем вы, друзья.

Коль рок ко мне щедрей не будет,

Не слишком озабочусь я,

Покуда скромен и здоров –

Что драгоценней сих даров!

Brownstone - по-русски неблагозвучный «бурый песчаник»- заменен на «лабрадор». «Сент-Джеймс-Корт» - американское посольство в Лондоне.


ОБ ИСТОКАХ НАЗИДАТЕЛЬНОЙ ПОЭЗИИ

Джеймс Расселл Лоуэлл

Была Минерва смладу дамой нудной.

Как юные богини ни резвы,

Ученой и премудрой стать нетрудно,

Родившись из зевесовой главы.

Ни лень, ни флирт (ни врозь, ни в сочетаньи)

Не числились среди ее грехов,

Зато она ударилась в писанье

Не то чтобы, но все-таки - стихов.

Они были милы! Без промедленья

К "луне" вставала рифмою "волна",

А что до ритма - как школяр в деленьи,

Бессмертная была в нем не сильна.

Но твердых истин ревностный радетель

Не пожелал бы короб а полней -

Пусть пожует их крошка-добродетель,

Чтоб зубки легче резались у ней.

Спряжения проверив и склоненья

(Прилежности богам не занимать)

Она переписала сочиненье

В украшенную ленточкой тетрадь

И, времени решив не тратить даром,

Всем намекнула, что почтет за честь

Стихи, после амброзии с нектаром,

Почтенным небожителям прочесть.

Конечно, боги многого не ждали

И знали, что Минерва - не Гомер,

Но и отказ уместен был едва ли,

Не начинать же сразу с крайних мер.

С уныньем , чуть скрываемым, на лицах

Всесильные уселись вкруг стола,

И скромности исполненная чтица,

Откашлявшись в смущеньи, начала...

Часть первая могла бы быть короче.

Державный Зевс, блюдя нейтралитет,

Сказад: - Недурно пущено. А впрочем,

Спросите Феба, он у нас поэт.

Весьма-а! - поднялся Феб, - но так некстати

Меня дела позвали в грешный мир -

Там у Адмета волк в овечьем стаде,

Так я пошел. Пока! - и прыг в эфир.

- Прелестно! - Марс воскликнул, - но заняться

И мне, к несчастью, кое-чем пора.

Я должен вас покинуть в три-пятнадцать,

Сраженье в Малой Азии с утра!

Вновь пауза. Венера с миной мрачной

Встает: - Покоя нет ни день, ни ночь!

Как раз на Кипре пара новобрачных...

Меня просили срочно им помочь.

За нею Вакх: - Прошу у дам прощенья!

Мой дрессировщик, дока до и от,

Двух леопардов кончив укрощенье,

Меня в четыре с этой парой ждет.

Гермес, словами громкими разбужен,

Ввернул: - Что до морали - автор прав!

И Гебе подмигнул тайком от мужа,

В густую краску бедную вогнав.

Тут Зевс всхрапнул. Слуга его пернатый,

Испуганный орел рванулся ввысь,

И грома полнозвучные раскаты

Над Грецией притихшей понеслись.

Авгуры сбились в счете и не знали,

Грозит народу голод иль резня,

В проклятьях всем, кто громко их не хвалит,

Единство тем не менее храня.

От гнева налилось темнее ночи

Паллады гордой бледное лицо,

И разлетелись бедных виршей клочья

С Олимпа через заднее крыльцо.

Но все ж, главы не посыпая пеплом,

Она остыла, вещи собрала,

И, нарядившись в свой парадный пеплум,

На лекцию в Афины отбыла.

Адмет – персонаж античной мифологии. Автор использует греческие и латинские имена богов вперемешку. От тех стихов, что в океан упали,

Издохла, проглотив их, рыба-меч,

А подобрав отрывок, Клавдий Гален

Смог морфий перегонкою извлечь.

Дал на земле посев снотворный семя,

Из коего взрос опиумный мак,

И с тех же пор пошло по свету племя

Лихих нравоучителей-писак.

Прошли года, и как-то за советом

Судьбой иль наущеньем занесло

К богине одного из тех поэтов,

Кому дается туго ремесло.

Она рекла: - Всему свои законы.

В поэзии лишь красота в чести,

И ты морали строгие каноны

Не воспевать бы должен, а блюсти!


ОХОТА НА СНАРКА

Агония в восьми бредах

Льюис Кэррол

Бред первый. Высадка

- Вот где водится Снарк! - Шкипер громко вскричал,

- Я за высадкой сам пригляжу.

Нам волна не страшна, нам не нужен причал,

Я за волосы вас поддержу.

Вот где водится Снарк! Повторяю для всех,

Это дух ваш повысить должно.

Вот где водится Снарк! И запомнить не грех:

Все, что сказано трижды - верно!

Шкипер был по набору команды мастак,

Так что жизнь у них била ключом.

Адвокат мог любому сказать, где и как,

А Купец понимал, что почем.

Шляпник кепки кроил, Биллиардный Игрок

Мог бы всех ободрать в пух и прах,

Но Банкир, за проценты, надежно берег

Их наличность на первых порах.

А Бобер все вязал кружева на камзол

Иль по палубе скромно гулял

И спасал их частенько от всяческих зол,

Но каких - так никто и не знал.

Был один, поразивший товарищей тем,

Что забыл, отправляясь в вояж,

Свои перстни и зонтик, и пробковый шлем,

Словом весь припасенный багаж.

Превосходнейшим платьем от лучших портных

Он набило сорок два сундука,

Написав свое имя на каждом из них,

Да, наверно, напутал слегка.

Но на борт он поднялся в семи сюртуках

И обут бы в три пары сапог,

Так все б обошлось, только он впопыхах,

Как зовут его, вспомнить не смог.

Откликался на “Эй!” и на “Как Тебя Там!“,

На “Ты, Парень, Сдается, Оглох!“,

Но глубоко в душе предпочтенье питал

К “Шевелись, Разрази Тебя Бог!“

Против грубостей он не имел ничего,

Те, кто коротко был с ним знаком,

Называть не стеснялись Огарком его,

А враги даже Детским Сырком.

- Он неловок и слаб, и умом подкачал,

Но храбрей его нет среди нас,

А на Снарка-то, - Шкипер порой замечал, -

Нам такой человек в самый раз.

Он гиенам в глаза, утверждает молва,

Не мигая, способен глядеть,

И свидетели есть, как не раз и не два

С ним гулял, лапа в лапу, медведь!

Он был Пекарь, но скоро узнали, увы,

(Бедный Шкипер стал бледен, как мел)

Что он печь, кроме торта из свежей халвы,

Ничего отродясь не умел.

А последний из них был застенчив и мил,

Да похоже, помешан чуть-чуть,

Но помешан на Снарке , и Шкипер решил,

Что он тоже к ним может примкнуть.

Мясником его взяли, но лишь миновал

День пути, как, плечист и суров,

Заявил он, что в лавке своей торговал

Исключительно мясом бобров.

Перепуганный Шкипер, в холодном поту,

Укрывая Бобра за спиной,

Лепетал, что Бобер лишь один на борту,

Да и тот совершенно ручной.

Оскорбленный Бобер пролил слезы рекой,

И, стремглав убежав на корму,

Заявил, что сюрприз недостойный такой

Всю охоту отравит ему,

И что в этих условиях вынужден он,

Как ни грустно ему, настоять,

Чтоб Мясник был на милю от них удален,

А еще того лучше - на пять.

Шкипер вспомнил, что массу неконченых дел

Ему срочно доделать пора,

Избежать осложнений тактично сумел

И замял предложенье Бобра.

Правда, Пекарь сказал - и на то был резон -

Что Бобру он желает добра,

И кольчугу, хотя б из подержанных, он

Приобрел бы на месте Бобра,

А Банкир намекнул, что страховку ему

За бесценок оформить готов:

“От огня” или “От заключенья в тюрьму”,

Иль “От длинных приветственных слов”.

И хоть много воды с той поры утекло,

Но Бобер, повстречав Мясника,

Неизменно косился, вздыхал тяжело

И казался смущенным слегка.

Бред второй. Речь Шкипера

Все считали, что Шкипер их - прелесть сама,

Был он мил, грациозен и смел,

А серьезности в нем и большого ума

Лишь слепой разглядеть не умел.

Чудо-карта его, где земли - ни следа,

Была сущей отрадой для глаз,

Простотою своей и размером листа

Приводя всю команду в экстаз.

- Зря придумал Меркатор полюса и экватор,

Ни к чему широта с долготой! -

Рявкнет Шкипер бывало, а команда кричала:

- Мало проку от выдумки той!

Есть не карты, а каша, далеко им до нашей -

Острова да мысы, прямо жуть!

Наша карта так карта! - все вопили с азартом, -

На такую приятно взглянуть!

Шкипер, чудо природы, был рожден мореходом,

Но уж если вам честно сказать,

Он умел только склянки отбивать спозаранку,

Правда, это освоил на пять.

Был он прост и отважен, но среди экипажа

Удивлялись иные тому,

Что начальник их бравый путал левый борт с правым,

А случалось - и с носом корму.

При такой передряге рулевому-бедняге

Прибавлялось, конечно, труда,

Но погодою жаркой или кознями Снарка

Объяснял это Шкипер всегда.

Хоть ему в лавировке не хватало сноровки,

Он смущен этим не был ничуть:

- Не надейтесь на чудо, если дует оттуда ,

Мы ж не можем туда повернуть!

Но конец есть всему. Скинув тьмущую тьму

Багажа - кто сундук, кто мешок -

Они сами сошли, только вид той земли

Их скорей огорчил, чем развлек.

Чуткий Шкипер решил в утешенье ввернуть

Пару шуток, и право же жаль,

Что мажорный их тон и игривая суть

Разогнать не сумели печаль.

Но он речь свою начал весьма делово

(Полной мерой отпущенный грог

Наряду с благородством осанки его

Оценить ее очень помог).

- Други-римляне, братья, за дело пора!

(Шкипер был - как античный герой,

Все поэтому грянули дружно “ура”,

Пока он разливал по второй).

- Сколько месяцев плыли мы, сколько недель

(Вспомним, месяц - четыре недели),

Только Снарка, заветную, главную цель

Обнаружить пока не сумели.

День-деньской, а вернее и ночью и днем

(Я кладу на неделю семь суток)

Мы глаза проглядели, тоскуя о нем,

И теперь нам, друзья, не до шуток.

Назову вам сейчас - их всего только пять,

Отличительных черт по Ламарку -

По которым любой может сразу узнать

Патентованных, подлинных Снарков.

По порядку: на вкус они чуть солоны

И хрустят, как крахмальный жилет,

Но при этом, однако, на диво сочны,

Наподобье свекольных котлет.

Во-вторых, они с детских практически лет

Привыкают так поздно вставать,

Что им часто случалось воскресный обед

В понедельник на завтрак съедать.

«Други-римляне, братья» - начало монолога Марка Антония над

телом Цезаря в трагедии Шекспира «Юлий Цезарь»

В-третьих, Снарк понимает с трудом анекдот,

Коль шутить вам придется при нем,

Может статься, и лучшей из ваших острот

Он окажет холодный прием.

А от пляжных кабинок впадает он в раж

И с собой их таскает упорно,

Мол, без них, портативных, пейзаж не пейзаж -

Тезис, прямо сказать, не бесспорный.

В пятых - гонор. А что до отдельных пород,

Их описана целая куча -

Есть летуче-кусачий Ночной Живоглот

Есть Дневной, царапуче-ползучий.

Большинство безобидней, чем лев или волк,

Но коль вам средь ущелий и скал

Попадется Бужум.., - Шкипер, вздрогнув, умолк,

Ибо в обморок Пекарь упал.


Бред третий. Рассказ Пекаря

Не сумев его пышками в чувство привесть,

Перешли на чеснок и хурму,

Испытали и грубость, и тонкую лесть,

Задавали загадки ему.

Наконец, он очнулся и, сев, прошептал:

- Я рассказ свой печальный начну...

Шкипер мигом команду к порядку призвал

И велел соблюдать тишину.

Тишины никогда не бывало полней,

Смолкли разом и вопли, и стоны,

Когда начал бедняга по прозвищу “Эй!”

Свою повесть возвышенным тоном.

- Мой достойный папаша не нажил добра..

- Но мы так не дойдем до конца! -

Его Шкипер прервал, - нам на Снарка пора,

Как-нибудь в другой раз про отца!

- Хорошо, - голос Пекаря дрогнул чуть-чуть, -

Вспомним день достопамятный тот,

Когда я вместе с вами готовился в путь,

Собираясь в опасный поход.

Мой почтеннейший дядя (родители мне

В его честь дали имя как раз)...

- К черту дядю! Довольно болтать о родне!

Оборвал его шкиперский бас.

- Он сказал мне: - Сынок, Снарк, и свежий, и впрок,

Пригодится в хозяйстве всегда.

И в похлебку он гож, и с петрушкой хорош,

И щепа из него хоть куда.

Смелость тоже нужна, но в оружии суть.

Захватил ли ты перец и лук?

Да иголку с наперстком, смотри, не забудь,

На охоте без них, как без рук.

Для тебя я сегодня проведал тайком,

Что на Снарка первейшая снасть:

Парой угольных акций да мыла куском

В него проще простого попасть.

- Точно! Именно! -Шкипер немедленно встрял,

- Он на прочих зверей не похож,

И про акции с мылом болтают не зря,

По-другому его не возьмешь!

- Но, племянник мой, Снарков породы Бужум

Обходи стороною всегда,

Против них не помогут отвага и ум,

Ты тотчас пропадешь без следа,

Вдруг исчезнешь, а как - не заметишь и сам,

Мимолетною искрой сгоришь,

Ты растаешь, как снег, от земли к небесам,

Словно легкий туман, улетишь!

- И с тех пор этот камень на сердце моем

Непосильною ношей лежит,

А истерзанный дух мой и ночью, и днем,

Как в ведре простокваша, дрожит.

И с тех пор... - Про “с тех пор” мы слыхали, мой друг!

- Потерпите, я кончу сейчас -

С той поры у меня не проходит испуг,

И Бужум мне являлся не раз.

То в бреду и в горячке в полночной тиши

С ним сражаюсь опять и опять,

То пытаюсь с петрушкой его потушить,

То щепы из него нащепать.

Но коль час мой пробьет, и себе на беду

Повстречаюсь я с ним наяву,

Как пить дать, без следа в тот же миг пропаду,

И поэтому в страхе живу.

Бред четвертый. Охота.

 

Шкипер, брови нахмурив, сказал, - Вот те раз!

Что ж вы прежде нам не дали знать?

Сколь прискорбно услышать об этом сейчас,

Когда Снарк у дверей, так сказать.

Вы поймете, конечно, будем мы безутешны,

Если вы нас покинете вдруг,

Но признаюсь вам честно, было б крайне уместно

Сообщить нам пораньше, мой друг.

Мне об этом, понятно, говорить неприятно,

Как я выше уже отмечал,

Что ж вы в самом начале обо всем умолчали,

Когда мы собрались на причал?

- Я способен убить, иль сострить невпопад

(Недостатки у всякого есть),

Но не мог - те, кто знает меня, подтвердят -

Никого в заблуждение ввесть.

Вел я речь по-голландски, хоть мне самому

Дался этот язык тяжело,

А что вы англичане, к стыду моему,

Как-то в голову мне не пришло.

Туча-тучею Шкипер внимал тем словам

И сказал, - Тем печальней для вас.

Но теперь говорить больше не о чем нам,

Если кончили вы свой рассказ.

Остальное отважной команде своей

Я скажу, когда время придет,

Нам же нужно в поход собираться скорей

Без сомненья и страха - вперед!

По иголке с наперстком взял каждый из нас,

И - вернее оружия нет -

Вместе с ящиком мыла я тайно припас

Лучших акций контрольный пакет.

И учтите, наш Снарк - не обычная дичь.

Его там стережешь, а он тут.

Коль не хватит умений, чтоб зверя настичь.

Неумения в дело пойдут.

Так что Англия ждет... - впрочем, этот девиз

Вам известен не хуже, чем мне.

Вы бы лучше покамест за дело взялись,

А то ходите все, как во сне!

И банкир, перепрятав с купюрами тюк,

Туту же липовый чек подписал,

Пекарь выбил и вычистил лучший сюртук

И усы гребешком расчесал.

Молчаливый Купец, прихватив оселок,

Сел немедленно править косу,

Лишь Бобер (он как раз начал новый клубок),

Как всегда, задремал на носу.

«Англия ждет, что каждый выполнит свой долг" – обращение адмирала Нельсона к морякам перед Трафальгарским сражением.

Адвокат его, соню, захотел урезонить,

Он был дока в судебных делах

И поведал всем в лицах, как вязанье на спицах

Привело к пораженью в правах.

Шляпник спешно себе подобрал котелок

(Свежий бантик на нем был так мил),

А Игрок, потихоньку уйдя в уголок,

Кончик носа нервозно мелил.

Беспокойный Мясник, в пух и прах разодет,

(При часах и в жабо, как всегда)

Призывал экипаж соблюдать этикет,

Пока Шкипер не буркнул “Ну да!”

- Но при встрече со Снарком придется же нам

Всем представиться волей-неволей!

На что Шкипер сказал: -Я займусь этим сам,

Если только погода позволит.

Флегматичный Бобер в пляс едва не пошел,

Униженью соперника рад,

Даже Пекарь, на что уж был глуп и тяжел,

Подмигнул им три раза подряд

И сказал, что охота - не званый обед,

Отчего Мяснику на глаза

От обиды, а может в предчувствии бед

Набежала, как искра, слеза.

- Будь мужчиною! - Шкипер сказал Мяснику,

(Он умел, когда надо, быть груб),

- Может, в этом лесу ждет тебя на суку

Кровожадная птица Джуб-Джуб!

Бред пятый. Урок Бобру.

При иголках, с наперстками наперевес

И по акции в каждой руке

Они смело отправились в девственный лес,

Что угрюмо темнел вдалеке.

Но Мясник рассудил - ошибается тот,

Кто пытается действовать в лоб,

И решил для начала пуститься в обход

По одной из нехоженых троп.

Но внезапно - досада была велика -

Той же тропкой шагавший Бобер

Повстречался ему, а ведь он Мясника

Чуть не вслух называл “живодер”.

Но не подали вида ни тот, ни другой,

И навстречу коварной судьбе

За добычей заветной в решительный бой

Каждый шел, будто сам по себе.

А долина все уже и тени длинней,

Потянуло вечерней прохладой,

Им пришлось поневоле держаться тесней,

И они были этому рады.

Вдруг - о ужас и страх! -раскатился в кустах

То ли вопль, то ли дьявольский смех.

Тут и бравый Мясник сразу стих и поник,

У Бобра ж побледнел даже мех.

Память детских забав и невинных проказ

Этот звук в Мяснике пробудил -

Грифель так же противно скрипел всякий раз,

Когда он по доске им водил.

И его осенило, - Да это ж гроза

Всех охотников - птица Джуб-Джуб!

(За догадливость Шкипер порой и в глаза

Называл его ласково “дуб”).

- Я сейчас повторю это трижды, а ты

Проверяй, да не сбейся, гляди.

Мы должны, прежде чем углубляться в кусты,

Точно знать, что нас ждет впереди.

Скрупулезный Бобер, в напряженьи большом

Неотступно за счетом следил,

Но под самый конец он в смятенье пришел

И лишился в отчаянье сил.

Он уже потерял рассуждения нить

И закончить подсчета не мог,

А еще, не без риска свой ум повредить,

Предстояло проверить итог.

- Что же это получится, два и один?

Все на пальцах прикидывал он,

Но другой результат каждый раз выходил,

Не был в цифрах бедняга силен.

- Сколько в школьные дни я ни тратил труда,

Не давалось сложенье, хоть плачь,

И давненько, а проще сказать никогда

Не решал я столь трудных задач.

- Мы, - заверил Мясник, - ее будем решать

И, конечно, управимся с ней.

Побелее бумаги попробуй достать,

Да чернил приготовь почерней.

И бумагу, и перья представил Бобер,

И чернил превосходных запас,

(А престранные звери глядели из нор,

Не сводя с них внимательных глаз).

Но Мясник их не видел. В себя погружен,

По бумаге строча в два пера,

Бормоча на ходу объяснения, он

Вел к решенью задачи Бобра.

- Выбрав тройку - как ясно решительно всем,

Основанья для этого есть -

К ней прибавим десяток, но только затем,

Чтобы вычесть из тысячи шесть,

А на то, что получится, вмиг поделя

Нашу сумму, сочтенную выше,

К результату припишем четыре нуля,

Зачеркнем их - и снова припишем.

Сократив десять тысяч, умножим все на

девятьсот девяносто четыре,

Вычтем восемь и два - и гляди, вот те на,

Что осталось от этой цыфири?

Ровно три! А методу свою я готов

Объяснить, только, чур, не сейчас,

Мне б досуга чуть-чуть, а тебе бы мозгов,

Вот тогда будет все в самый раз.

Повторяю, болтать нынче некогда нам,

И безделью, и делу свой срок.

Лучше я тебе даром сейчас преподам

Птицеводства короткий урок.

(Говорил-то он складно, да забыл, вероятно,

Что доклады без вводного слова

По серьезным проблемам и на скользкие темы

Повсеместно встречают сурово).

- О, Джуб-Джуб своенравна, что твой сатана,

Просто целыми днями на взводе,

И уж слишком кричаще одета она,

Все наряды по завтрашней моде.

Не сказать, чтоб с друзьями излишне горда,

Да и взяток совсем не берет,

На балы в пользу бедных приходит всегда,

Но гроша никогда не дает.

Бесподобна под соусом. Знают прием,

Как бесценный сберечь аромат:

На углях из карельской березы ее

В малахитовых плошках томят.

Поваляют в опилках, в клею с коньячком,

Саранчовым приправят филе

И на стол подают под зеленым лучком,

Подождав, чтоб застыло желе.

Мяснику было впору болтать до утра,

Но он вовремя тему сменил

И, назвав себя преданным другом Бобра,

В умилении слезы пролил.

Глубже всяческих слов был растроган Бобер

И признался в ответ Мяснику,

Что столь умных речей не пришлось до сих пор

На своем ему слышать веку.

Рука об руку в лагерь вернулись они,

И взволнованный Шкипер был рад,

Что морского похода тяжелые дни

Окупились тем самым стократ.

С той поры перешли они прочно на ты,

Все невзгоды деля на двоих,

Неразлучнее вы не встречали четы,

В одиночку не видели их.

А размолвка случись - так бывало не раз -

Голос Птицы в лесной тишине

Вспоминали они и мирились тотчас

И дружней становились вдвойне.


Бред шестой. Сон Адвоката.

При иголках, с наперстками наперевес

И по акции в каждой руке

Они все углублялись в таинственный лес,

Приближаясь к широкой реке.

Адвокат, как ни бился, отвадить Бобра

От вязания так и не смог,

Но устал до того, что успел у костра

На привале уснуть под шумок.

И тотчас сновиденья живые его

Унесли в некий призрачный зал,

Где он вмиг среди прочих узнал существо,

О котором так страстно мечтал.

Жирный Снарк в парике и с моноклем в глазу

Своим видом присяжных стращал -

То грозя, то остря, то пуская слезу,

Дезертира-хряка защищал.

Показали свидетели все как один,

Что пустым обнаружили хлев,

А верховный судья, пожилой господин,

Свод законов читал нараспев.

В обвиненьи неясностей было полно,

И хоть Снарк три часа говорил,

После речи не понял никто все равно,

Что же, собственно, хряк натворил.

Но присяжные свинский поступок его

Заклеймили ужасно сурово,

Им для этого (иль для другого чего)

Сразу всем предоставили слово.

С точкой зренья чужой согласиться ни-ни,

Каждый твердо стоял на своем,

А на чем, непонятно, поскольку они

Говорили вдвенадцатером.

- Но позвольте, друзья, - заикнулся Судья -

Ключ к решенью запутанных дел...

Его Снарк осадил, - Я недаром твердил,

Что ваш кодекс давно устарел!

В тоне Снарка звенели железо и медь:

- Подзащитный, достойнейший хряк,

К наущению мог отношенье иметь,

Но пособником не был никак!

Он из хлева сбежал, значит, там его нет.

Это алиби - так ваша честь?

А что слух о банкротстве лишь низкий навет,

Доказательства веские есть.

Только твердые факты - основа всему,

Остальное - пустые слова.

Понапрасну клиенту грозят моему

И его попирают права.

Но отныне судьба его в ваших руках! -

Поклонившись присяжным, он сел,

И послышался голос судьи-старика

Из-за гор прошнурованных дел.

Оказалось, что в суд он впервые попал,

И приходится туго ему,

Так как пренья сторон он частично проспал

И не знает теперь, что к чему.

Тот же Снарк его выручил - краткую речь

За судью, в нарушение правил,

Произнес, а чтоб свинку вернее упечь,

Пару сочных деталей добавил.

Приближался момент исключительно важный -

Вынесенье вердикта, но хвать!

Обнаружилось вдруг, что никто из присяжных

Не умел ни читать, ни писать.

И опять-таки Снарк упросить себя дал

И “ Виновен !” промолвил угрюмо.

Вот когда разразился скандал так скандал,

Все едва не оглохли от шума.

Тот внезапно вскочил, тот, напротив, упал

(Кто от смеха, а кто без сознанья),

И присяжных скамью, и наполненный зал

Сотрясали глухие рыданья.

Да и как не рыдать, пропадает свинья!

Оставалось зачесть приговор.

Поручив то Снарку, нервозный судья,

Застеснявшись, ушел в корридор.

На весь зал в наступившей тотчас тишине

Прозвучало: - Пожизненно выслать.

По отбытии срока взыскать сто гиней,

В пользу бедных полсотни отчислив.

Ликованье присяжных свой выход нашло

В торжествующем пенье и танцах,

Только старый судья все вздыхал тяжело

И грозил недовольством инстанций.

Но тюремщик в слезах объявил, что хряка

Наказанью подвергнут едва ли -

Больше года назад околел он, пока

Его дело в суде разбирали.

И покинул судья с отвращением зал

(Был на диво парик его завит),

Только Снарк возмущенный вопить продолжал,

Что он этого так не оставит.

Он шумел и визжал, точно тысяча пил,

Его голос крепчал и крепчал...

Это Шкипер в лесу Адвоката будил,

Ему в самое ухо крича.

Бред седьмой. Судьба Банкира.

При иголках, с наперстками наперевес

И по акции в каждой руке

Они снова пустились прочесывать лес,

Друг за другом спеша налегке.

Но в Банкире проснулась охотничья страсть,

И не глядя, где омут, где брод,

Он, желая на след поскорее напасть,

Как безумный, помчался вперед.

Тут из чащи дремучей, покинув берлогу,

Все пути преграждая назад

И вперед ухитрившись отрезать дорогу,

Налетел на него Кривохват.

Отступать было поздно, несчастный Банкир,

Раз уж некуда было деваться,

Предложил ему вечную дружбу и мир

И расписку на восемь-пятнадцать.

Кривохват только выпустил когти в ответ,

Но испугу Банкир не поддался,

Ничего с ним поделать не мог людоед,

Так он прыгал, скакал и метался.

А когда, наконец, повалился без сил,

И поспели на помощь друзья,

Всполошившись, что кто-то в лесу голосил,

То узнать его было нельзя.

Посинело лицо, исказились черты,

Рот скривился, и странное дело -

Лак на туфлях лишился былой черноты,

А жилет стал из красного белым.

Его бальный костюм весь пошел бахромой,

А поднявшись, он снова и снова,

Корча рожи, руками сучил, как немой,

Но сказать был не в силах ни слова.

Это скоро прошло, но увы, не бесследно -

По ужимкам, по речи невнятной,

Что в уме повредился товарищ их бедный,

Всем охотникам стало понятно.

- От судьбы не уйдешь, толку нет горевать,

Мы продолжим наш славный поход, -

Шкипер их ободрил, - ну, теперь не зевать,

Время к вечеру, дело не ждет!

Бред восьмой. Исчезновение.

И действительно, времени было в обрез,

Они двинулись вверх по реке

При иголках, с наперстками наперевес

И по акции в каждой руке.

Хотя близко маячила тень неудачи,

Но охотничий пыл их не гас,

И не таял задор, так что даже Бобер

На хвосте делал стойку не раз.

- А куда подевался Ну Как Его Там?-

Спохватился внезапно Мясник, -

Он, наверно, за Снарком идет по пятам

И не скажет нам, старый шутник.

Чу, не он ли кричит, не его ль это смех?

Поглядите, вон там, под горой!

Это, верно, был Пекарь, храбрейший из всех,

Безымянный, отважный герой.

Он уже через миг у вершины возник,

На утесе над бездной повис

И под громкое “Ах!“ у друзей на глазах,

Как ужаленный, кинулся вниз.

- Вот он Снарк! - из ущелья он крикнул друзьям,

А потом, как в печную трубу,

Отдались по окрестным холмам и долам

Роковые слова: - это Бу-у-у...

И молчанье. Почудился, правда, иным

Слабый отзвук - ни шорох, ни шум,

Словно бледный, бесследно растаявший дым,

Словно вздох замирающий - “жу-у-м...”

Они долго блуждали средь гор и лесов

И искали в траве и в пыли,

Но несчастного Пекаря даже следов

Ни в кустах, ни в камнях не нашли.

Он растаял, исчез, его зверь победил

Пострашней носорогов и пум,

Не свирепый медведь и не злой крокодил -

Дикий Снарк из породы Бужум.

Конец


ТРИДЦАТКА В НЕДЕЛЮ

Джон Дэвидсон

Мне бы знать, что повернуть, куда нажать,

Где у жизни лицевая сторона,

Есть же люди - не из них ли вы, как знать,-

Им отмычка золоченая дана,

Ну, а я служу писцом, поверни любым концом -

Тридцать шиллингов мне красная цена,

Выпадают людям разные разы,

Этот звездочкой помечен, тот крестом,

А бывает - вышел смолоду в тузы,

Так других подряд и кроют тем тузом.

Ну, скажите, сэр, ей-ей -уж такой ли я злодей,

Чтоб без устали толочь меня пестом?

Из предместья до конторы по утрам

Едешь-едешь, словно крот, зарывшись в грунт,

А добрался - там все тот же тарарам,

Целый день перед начальством стой во фрунт.

Что, ей богу, за напасть, как бы мне туда попасть,

Где меняют десять шиллингов на фунт.

Сыро, холодно. Взялась жена моя

За харчи полотенца подрубать.

Чемодан просторней нашего жилья,

Да и то углы приходится сдавать,

То-то мы, отец и мать, кашляем, чтоб не вздыхать,

Уложив крикливых отпрысков в кровать.

Розы с кремнем у меня, а не жена,

Не проныла за всю жизнь и двух минут,

Мне же впору за двоих скулить сполна,

Как не хныкать - припекает там и тут.

Жарят, что в твоем аду, вот найдут сковороду

И горяченькими богу подадут.

Я не богохульник, мистер Краснобай, -

Не по вашим книжкам учен - это даю

Вам терзания и беда подавай?

Тридцать шиллингов в неделю, вот беда.

А верчение столов - развлеченье для ослов,

Нет бы вспомнить о душе хоть иногда.

Да не лезьте вы в карман, я не о том.

Просто - хоть вертись волчком, хоть гнись в дугу,

На тридцатку содержать семью и дом,

Это, мистер, вам не пляски на лугу.

Если только не запьешь, в жизни кое-что поймешь,

Я вот понял и другие сказать могу.

У меня в душе на донышке живет

Дьяволенок, не гляди, что ростом мал.

Волю дай, он знай бы бегал взад-вперед,

Да проходим лбы об стенки расшибал,

Кабы кто для него мог мир испечь, как пирожок,

Слопал бы и за добавкой прибежал,

А бок о бок с ним найдете простака,

Чья привычка - оставаться на бобах,

В восемнадцать лет женившись с кондачка

Со своей тридцаткой жалкою в зубах,

Он как будто с головой скрылся в миске суповой,

Что поглубже - тем заняться не судьба.

Эта парочка, бесенок и простак,

Ангел с демоном, у каждого угла

Стерегут меня, и вечно так на так

У них сходится в борьбе добра и зла.

Наяву или во сне ездят, как хотят на мне,

Словно на велосипеде в два седла.

Отчего у меня пухнет голова,

Сказану без завитушек и кудрей,

Не по-моему - подыскивать слова,

Счетчик-фокусник не выпалит скорей,

Сколько будет дважды семь: нет случайностей совсем,

Никаких, я извиняюсь, лотерей.

Папа с мамой, дождь со снегом - ни при чем,

Я скалу вам в чем, по-моему, секрет:

Не Адам, родитель наш, всему ключом,

Не страна, не царства-государства, нет –

Как-то солнечным деньком я проклюнулся ростком

Миллионы лет назад на белый свет.

Потому что понял - времечко пришло,

Дело все было во мне, ни в ком другом,

Мне везде было уютно и тепло,

Сам себе я выбирал и стол и дом,

Кем бы стать мне ни пришлось,

Будь-то лосось или лось

Жил не как-нибудь, а только чередом.

Я любовь в своих родителях зажег,

От союза их родившись, благ и наг,

Сам я силы и бессилия залог,

Самому себе я первый друг и враг,

Сам себе судьба и рок, чудотворец и пророк -

Стало б пороху сказать "Да будет так".

У других выходит - горе не беда,

Легче чем стаканчик пропустить в пивной,

Но труднее не придумано труда,

Злее зла вам не подстроит мир честной,

Чем судьбу свою кляня и тридцаткой той звеня,

Бодрячком бежать домой под выходной.

Легче голому в лесу волков пасти

И тягаться с ними кто кого сожрет,

Легче море по канату перейти,

В руки взяв по половинке от ворот,

А меж тем числа нам нет, появившимся на свет,

Чтоб сражаться и упасть лицом вперед.


КОШМАР

Уильям Джилберт

Если кончился день, а клятая мигрень не дает вам забыться решительно,

Тут уж Бог вам судья, от такого житья выраженья любые простительны.

В вас удобную цель видит ваша постель, ей ведь все равно, спите ли, нет ли вы.

Зазевайтесь, и - раз! - простыня из-под вас под кровать ускользает кокетливо.

Что-то острое в бок, словно вилку в грибок, тюфячок загоняет, вредитель,

Вы сражаетесь, но не понять все равно, кто же в этой борьбе победитель.

Чуть вы дали оплошку, одеяло с подстежкой завязаться успели узлом,

И подушке двуличной, столь послушной обычно, не лежится под нужным углом.

А мучители ваши - и чесотка, и кашель, унимаются лишь на рассвете,

Сон приходит, но Боже! - ни на что не похожи сновиденья ужасные эти:

В тесноте и разгроме на ламаншском пароме все измучены качкою злобной

И работой авральной, и в машине стиральной было б, верно, гораздо удобней.

Да еще средь "уюта" третьеклассной каюты вам пришлось ветчиной под ситро

Из буфета парома угощать трех знакомых, повстречавшихся с вами в метро,

И обняться, как с братом, со своим адвокатом, взявшим в Девоне детский билет.

Что не вышел он ростом, объясняется просто - ему нет и двенадцати лет.

Этот отрок азартный сел играть с вами в карты, хоть карманы его и пусты,

И вам тошно ему объяснять "почему на сдающего пишут висты".

Но, собравшись всей бандой, пассажиры с командой, проморожены, словно сосульки,

Лишь в крахмальных сорочках и узорных носочках понеслись в Ливерпуль на танцульки.

И на чем-то все едут вроде велосипеда, честно приобретенного вскладчину,

Соблазняя вас местом председателя треста, продающего всякую всячину

От фруктоых помадок (капитан до них падок) до микстуры для капанья в нос-

План, воистину дивный, крылся в вегететивном разведеньи торговцев вразнос.

Их, разув для порядка, прикопайте нагрядку, и окупятся ваши труды,

Они вмиг приживутся, зацветут, разовьются, и на ветках нальются плоды:

У зеленщика лук, огурцы и латук, виноград и айва - первый сорт,

У кондитера сушки, кренделечки да плюшки и с посыпкой ореховой торт.

Только самая малость к сожаленью осталась (а дешевка - пяток на пятак!)

Акций этой компании, хитрый Ротшильд заранее все присвоил, считайте, за так...

Вот и десять утра, подн иматься пора, но трещит голова, веки, как жернова, череп ватой набит, что-то в ухе свербит, обе икры свело и дышать тяжело, в пояснице прострел, и как будто огрел кто-то вас по спине, и подошвы в огне, и мурашки ползут, и подложечкой зуд, нелады и в груди, и в утробе... Слава Богу, рассвет кое-как свел на нет эту ночку без сна, да и песня длинна, просто счастье, что кончились обе!

Ротшильд в оригинале Rotschild and Baring. Baring – тот самый банк, который в конце двадцатого века причинил большие убытки миллионам своих


БАЛЛАДЫ


АНТИПУРИТАНСКАЯ БАЛЛАДА

Джилберт Честертон

Прогресс теперь всему основа,

Не сходит в клубе с языка,

Чуть кончат, начинают снова.

Я, кажется, вздремнул слегка

И многое проспал, пока,

Очнувшись, не сказал им так:

- Что за зеленая тоска!

А не пойти ли нам в кабак?

Мужи ученые сурово

Уставились на простака,

Иссякнуть не была готова

Их красноречия река.

Пора быка брать за рока,

Поесть я с детства не дурак.

Бифштекс и эль у камелька…

А не пойти ли нам в кабак?

Народ там сходится здоровый,

Крепки и глотка, и рука,

Не лезут там в карман за словом,

Берут его не с потолка,

Никто не судит свысока,

А если что-нибудь не так,

Намнут по-дружески бока.

А не пойти ли нам в кабак?

БАЛЛАДА О САМОУБИЙСТВЕ

Джилберт Честертон

Все говорят, что впору королю

Воздвигнутый мной в парке эшафот,

Шнурок рассчитан фунтов на семьсот,

Я его прочность пробовать люблю.

Собрался за оградою народ,

Но я им удовольствие продлю,

Пускай они решили, что вот-вот…

Я подожду покамест лезть в петлю.

А поступлю как раз наоборот -

До завтрашней получки дотерплю.

Вьюнок так мило вьется по стеблю,

И обещал моей кухарке Мод

Растолковать, как жарят антрекот

Шеф-повар баронета Блау-Блю.

Викарий, может, так и не зайдет…

Я подожду покамест лезть в петлю.

Наш мир нечист, но стирки день придет,

Я декадентов страсть как не люблю.

Уэллс – тому все за игру сойдет,

А Шоу видит в каждом лишь писклю.

Я умничанье умников стерплю.

Ручей, журча, по камешкам течет,

Лазурный отражая небосвод…

Я подожду покамест лезть в петлю.


БАЛЛАДА О СЕМЕЙНЫХ НЕСЧАСТЬЯХ

Майкл Лонгсон

«Наш форейтор убит молнией» -

пример «общеупотребительной фразы»

из голландского учебника английского языка

Кого на шаре проклятом земном

Несчастия обходят стороной?

Страдают золотарь и астроном,

Скорбят в дворце и в лавке скобяной.

Но жутче не найти вам ни одной

Среди всех бед, напастей и обид,

Чем то, что о пережили мы с женой,

Ведь наш форейтор молнией убит!

Мы пробивались в общество с трудом,

Мы завели прислуги штат двойной,

Мы собирались перестроить дом,

А заодно и обнести стеной.

Уже соседи изошли слюной,

Такой пред нами открывался вид,

Нас пригласил маркиза брат родной,

А наш форейтор – молнией убит!

Идет все, что задумано, на слом,

Несчастья накрывают нас волной.

Погублен пони конюхом-ослом,

Второй привратник ходит, как чумной,

Кухарка вдруг прикинулась больной,

Садовник и дворецкий-инвалид

Два раза в месяц просят выходной,

И вот – форейтор молнией убит!

Принц, мы мечтали снежной белизной

Задешево омыть наш серый быт,

Но жизнь есть жизнь, нам жребий пал иной,

Ведь наш форейтор молнией убит.


БАЛЛАДА О ЧАСТИЧНОМ РАСКАЯНЬИ

Хилари Беллок

В стволе было не что-нибудь, картечь,

Я ж не совсем удачно взял прицел.

Шотландец – нет бы с просеки убечь –

Стоял, как пень. Остался, в общем цел,

Но все ж последствий не сумел избечь,

И левая нога – другой длины.

Я с той поры с ним избегаю встреч.

Боюсь, в том доля и моей вины.

Зачем я нерасчетлив был и смел,

Зачем азарту дал себя увлечь…

Прелестный ял – чужой! – я не сумел

На парусной регате уберечь.

Ну, чтобы мне сначала в дрейф не лечь,

С наветренной швартуясь стороны?

Проломленный штирборт, большая течь…

Боюсь, в том доля и моей вины.

Помочь дружку на выборах хотел -

Там хоть умри, а бабки обеспечь.

Всем спонсорам я уши просвистел,

И помогла расчетливая речь

В безумные расходы их вовлечь,

Враньем монументальным полстраны

Я смог не убедить, так хоть развлечь.

Боюсь, в том доля и моей вины


БАЛЛАДА О ПАЛАТЕ ЛОРДОВ

Уильям Джилберт

Когда британцы правили морями

(В эпоху доброй королевы Бесс),

В палате лордов пэры заседали

Равно с образованием и без -

И сколько победительных чудес

Свершили мы при королеве Бесс!

Как Веллингтон разделал Бонапарта,

Дитя вам скажет, коль хоть год училось,

Палата ж лордов – вспомним старину –

Не шевельнула пальцем всю войну,

У них это отлично получилось;

И целый мир разделать на все корки

Сумели мы при короле Георге.

Так славным пэрам лучше бы опять

Свой зуд законотворческий унять,

Не выдавая биллей наобум

По тем делам, в которых ни бум-бум,

Тогда и будут все от них в восторге,

Как при великом короле Георге.


НЕСНОСНЫЙ ЧЕЛОВЕК

Уильям Джилберт

Слушайте, и я открою вам призвание свое:

Неподдельный благодетель. Остальные все – ворье.

Упущения, ошибки, гневный срыв, неважно, чей -

Все замечу, все налажу, для меня нет мелочей.

Открывать глаза я мастер, знаю, кто о чем молчок,

Чем надменней он, тем резче будет по носу щелчок.

Я своих сограждан холю, к ним любовию горя,

А они меня ж несносным называют, почем зря!

Непонятно, почему!

Я всегда похвал чрезмерных подоплеку вскрыть рискну

И надутое тщеславье с удовольствием проткну.

Бескорыстье мецената по-прозекторски рассечь,

Обнажить его расчеты, его выгоду усечь

Мне не трудно. В каждой сделке вижу я двойное дно,

Доложить о нем фискалам – удовольствие одно.

Но мое служенье людям в рассужденье не беря,

Все они меня несносным называют почем зря!

Непонятно, почему!

Не сухарь я, не зануда, не молчун я, вовсе нет!

На любое острословье у меня готов ответ.

Как скривиться я умею, фыркнуть вслух, а не тишком!

Все ораторы знакомы с моим фирменным смешком.

Указать сумею место я любому трепачу,

Возраст дамы вижу сразу и о нем не умолчу.

Я приятным быть стараюсь, с пылом всем себя даря,

А они меня несносным называют почем зря!

Неизвестно почему!


ЛИМЕРИКИ И ДРУГИЕ СТИХОТВОРЕНИЯ

Эдвард Лир

Невозможный старик из Бомбея

Вел себя все грубей и грубее,

Так что был взят за фалды

И оглажен кувалдой

Сей ужасный старик из Бомбея.

В сильной жажде дедуля из Сити

Попросил: - Пива мне принесите!

И обслужен был резво

Пивом, сваренным в джезве,

Что, конечно, не принято в Сити.

Были глазки у леди из Варны

И размером, и цветом кошмарны.

Стоит в кои-то веки

Ей поднять свои веки,

Тотчас все дают деру из Варны.

Раз решил старичок из Тулона

Искупаться в кастрюле с бульоном,

Только этот заскок

Ликвидировал кок,

Отцедив старичка из бульона.

Препочтенный купец из Богемии

Окрестил свою дочку Эфемией,

Но она очень скоро

Вышла замуж за вора

К вящей скорби купца из Богемии

Старый лекарь жил в городе Трое,

Он настаивал водку на сое

И столовою ложкой

Всех поил понемножку

При луне в славном городе Трое.

Злая телка хозяину-персу

Задавала по пятницам перцу.

Он сидел на заборе

С тихой грустью во взоре,

Тем надеясь смягчить ее сердце.

Стройный юноша с берега Темзы

Сам считал себя легким, как пемза,

Но, ныряя на спор,

Утонул как топор,

Бедный юноша с берега Темзы.

Небогатый старик из Килкенни

Раз сумел накопить целый пенни,

Но стерпеть не сумел

И все деньги проел,

Легкомысленный мот из Килкенни.

На вопросы синьора из Пармы,

Совершенно лишенная шарма,

И друзьям, и врагу

Лишь бурчала «угу».

Что за дерзкая леди из Пармы!

Упредить чудака из Антальи

Своим долгом соседи считали:

- Ты в ботинке, смотри,

Хоть раз яйца свари –

Не живать тебе больше в Анталье!

Жил да был зверолов на Камчатке,

Он, гуляя, ступал лишь на пятки,

А зачем, почему,

Не сказал никому

Непонятный охотник с Камчатки.

Тощ, как нитка, был юноша в Питере.

Говорили окрестные жители:

- Ты смотри, голубок,

Не смотайся в клубок,

Что тогда с тобой делать нам в Питере?

Хоть старик был китаец, не янки,

Дочерей – женихов для приманки –

Он назвал Роз и Мэри,

Дина, Линда и Кэрри,

А они были все китаянки.

Романтичный бродяга из Берна

Вел себя неизменно примерно

Он лежал в затишке

С головою в мешке,

Безобидный бродяга из Берна.

Старикашка, что жил у экватора,

Извращенцем был и провокатором -

С синяком на бедре,

С головою в ведре

Он сидел на крыльца у экватора

Боевой старикашка из Истры

Часто ездил верхом, но не быстро.

Он держал целый дом

Черепах под седлом

К изумлению жителей Истры.

Некто, будучи худ чрезвычайно,

Провалился нечаянно в чайник,

Но на свежих харчах

Он отнюдь не зачах,

А заполнил собою весь чайник.

* * *

У.С.Джилберт.

На диете больной из Тобаго

Поедал только манку и саго,

Но все ныл: - Что ж такое?

Разве может жаркое

Повредить – при моем-то люмбаго?!

Пожилая персона из Лидса

Призывала соседей не злиться.

Над несчастной их долей

До кровавых мозолей

Убивалась старушка из Лидса.

* * *

Р.Л.Стивенсон

Заказали портному из Брюгге

Из сатина парадные брюки.

Брюки вышли не броски

И устойчивы в носке,

Лучших брюк вы не сыщете в Брюгге.

Анонимные авторы

Пожилому монаху в Сиднее

С каждым днем приходилось труднее,

И предался он бесу,

Соблазнил патронессу

И бежал вместе с ней из Сиднея.

Жил в Париже его преподобие,

Божьей птичке себя уподобил он

И при общем волненьи

Полетел с возвышенья -

В день, указанный здесь, на надгробии.

Свой цилиндр экс-полковник из Дели

Не снимал и в церковном приделе.

- Вдруг заклонит ко сну,

И я малость вздремну –

Как мне знать, что на нем не сидели?

Посетитель в кафе близ Рабата

Вилкой вытащил мышь из салата.

Метрдотель крикнул: - Тише!

Вдруг другие услышат?

Где мне взять вам по мыши на брата?

Новобранец решил в самоволке

Разглядеть, есть ли жало у пчелки,

Но прижавши в углу

С этой целью пчелу,

Пожалел, что ушел в самоволку.

В южном Лондоне жил фейерверкер.

Как потом показала проверка,

Начиняя ракету,

Он курил сигарету...

В Южном Лондоне жил фейерверкер.

Гусь признался в интимном кругу:

- Я здоровье свое берегу,

Но такая невзгода –

Чуть похуже погода,

Я тотчас попадаю в рагу!

На балу-маскараде в Бамако

Оскандалился старый рубака –

Не считался он с риском,

Нарядился сосиской,

И в фойе его съела собака.

Мисс Памела Пюи де Манто

Знатной дамой была на все сто:

Мне совсем ни к чему

Понимать, что к чему,

Мне достаточно знать "Кто есть кто".

Две амебы, родные братишки,

Хватанули на радостях лишку,

Но от смеха, к несчастью,

Разорвались на части,

И теперь вместо них - их детишки.


СОПЕРНИКИ

Уильям Уолш

Ко всем терзаньям и трудам,

Чума их задави,

Злой демон посылает нам

Соперников в любви.

С другом беда за полбеды,

Тюрьма за полтюрьмы,

В одной любви не знаем мы

В товарищах нужды.

О, Сильвия! Судьбу кляня,

Свои влачу я дни.

Молю, не привечай меня,

Но прочих – прогони!

Чтобы вынуждал меня и впредь

Твой бессердечный смех

Свое отчаянье терпеть,

Но не чужой успех.


ЭПИТАФИЯ КАРЛУ ВТОРОМУ

Джон Уилмот

Король баранину любил,

Его мы хвалим смело –

Он глупого не говорил,

А умного не делал.

МИКРОБ

Хилари Беллок

Микробик, шустрый этакий малыш,

Ты просто так его не разглядишь,

Но можно, если навалиться скопом,

Поймать и подержать под микроскопом.

Раздвоенный язык и сто рядов

Престранных, но ровнехоньких зубов;

Семь хвостиков пучком в узорных пятнах

Изящной формы и цветов приятных,

И как кайма на каждой из присосок

По сорок пестрых узеньких полосок

Среди других красот, да вот беда –

Не видел их никто и никогда.

Но нам о них твердят мужи науки,

А им, как говорится, карты в руки.

Отбрось, отбрось, читатель, все сомненья!

Хотя возможны и другие мненья…


ИЗ ВСЕХ ЗНАКОМЫХ

Томас Мур

Джек вездесущ, ну прямо хоть беги,

Куда ни глянь, в него упрешься взглядом:

Парк – церковь – раут – скачки и торги –

Повсюду и всегда он с вами рядом.

В Вест-Энде вы – он там, а через час

Вы и в Ист-Энде встретите его.

Ну, как ты, Джек? – услышит он от вас

Сто раз на дню, не менее того.

Приятель как-то вечером, в салон

Войдя, тотчас заметил: - Ишь ты!

А где же Джек – да уж и жив ли он?

Его сегодня видел я лишь трижды!

Джон Тейлор

Царь Соломон и царь Давид -

Из них был каждый окружен

Любовью множества подруг

А также легиона жен.

Увы, не стать с годами прытче,

И в старости, как знаем мы,

Царь Соломон налег на притчи,

А царь Давид писал псалмы.


МИСТЕР ДЖОНС

Гарри Грэхем

Ах, мистер Джонс! С прискорбием безмерным

Мы сообщить считаем долгом вам:

Под поезд угодил слуга ваш верный,

Бедняга перерезан пополам!

Скажите! Неприятность, нету спора.

Тогда я попрошу вас поскорей

Прислать мне половину, у которой

Ключи остались от моих дверей.

Дж. Мортон

Здесь похоронен бедный людоед,

В расцвете лет скончавшийся так рано.

Он отравился, съев политикана,

Не зная, что сильнее яда нет.


ПОРТРЕТИСТ

Джордж Гамильтон

Он Ч.К.А., тем тяжелей

Судьбы несправедливой скотство:

Родил он двадцать сыновей,

Но тоже не добился сходства.

Анонимные авторы

Раз поэтом быть вам не дано,

В критики попробуйте податься –

Иногда способно превращаться

В крепкий уксус слабое вино.

* * *

Купишь колос – купишь и ость,

Купишь мясо – купишь и кость,

Купишь яичко – купишь скорлупку.

Есть лишь одна без подвоха покупка –

Добрая кружка хорошего пива,

Только смотри, чтобы без недолива!


ВСЕОБЩИЕ ВЫБОРЫ

Будь проклята аристократов власть

(И женщины, и бридж с шампанским всласть),

Их свергнуть демократия могла бы

(Картишки под шампанское и бабы).

О ВЫРАЖЕНИИ «УБИВАТЬ ВРЕМЯ»

Из Вольтера

Привычка убивать меня, увы,

Давно у человечества в почете,

Но думаю, что согласитесь вы –

Кто-кто, а я-то уж с людьми в расчете.

Подняться вверх